Робот, который видел сны [Сны роботов]

– Ночью я видел сон, – спокойно сказал LVX-1.

Сьюзен Келвин молчала. Лишь едва заметная тень мелькнула на ее лице, покрытом глубокими морщинами – вечными спутниками старости, мудрости и опыта.

– Ну, убедились? – нервно спросила Линда Рэш. – Все, как я вам говорила! – Она была еще молода и не умела сдерживать эмоций.

Келвин кивнула.

– Элвекс, – тихо сказала она, – до тех пор, пока не будет произнесено твое имя, ты не будешь говорить, двигаться и слышать.

Ответа не последовало: робот был нем и неподвижен, как обыкновенная чугунная болванка.

– Дайте мне ваш код допуска, доктор Рэш, – сказала Келвин. – Или, если хотите, введите его сами. Мне нужно просмотреть структуру его мозга.

Руки Линды на мгновение зависли над клавиатурой. Она принялась было набирать код, но сбилась и начала сначала. Наконец, на экране появилась структура позитронного мозга робота.

– Вы разрешите мне немного поработать? – спросила Келвин.

Линда молча кивнула. Попробовала бы я отказать, подумала она. Отказать Живой Легенде робопсихологии!

Сьюзен Келвин повернула экран в более удобное для нее положение, взглянула на схему и вдруг ее высохшие пальцы метнулись к клавиатуре и набрали команду – так быстро, что Линда не успела даже заметить, какие клавиши были нажаты. Изображение на экране сместилось, стало подробней. Келвин, едва взглянув на него, снова бросила руки на клавиатуру.

Лицо ее оставалось бесстрастным, но мозг, должно быть, работал с невероятной скоростью: все модификации структуры были замечены, поняты и оценены. Поразительно, подумала Линда. Даже для самого поверхностного анализа таких структур нужен как минимум карманный компьютер, а Старуха просто читает экран. У нее что, череп набит микросхемами? Она читает структуру так же легко, как Моцарт читал партитуры симфоний!

– Ну, и что же вы с ним делали, Рэш? – спросила, наконец, Келвин.

– Поменяла фрактальную геометрию, – слегка смешавшись, ответила Линда.

– Ну, это-то я поняла. Но зачем?

– Я… этого еще никто не делал… Я полагала, что это может усложнить структуру и мозг робота приблизится по характеристикам к мозгу человека.

– Кто нибудь посоветовал? Или сами додумались?

– Нет, я ни с кем не консультировалась. Я сама…

Келвин медленно подняла голову и ее тусклые старческие глаза взглянули в лицо Линды.

– Сами?! Да как вы посмели – сами! Кто вы такая, чтобы пренебрегать советами? Вы – Рэш [1] , и этим сказано все! Даже я, – я, Сьюзен Келвин! – сама не решилась бы на такой шаг!

– Я боялась, что мне запретят…

– Конечно! Иного и быть не могло.

– Меня… – голос Линды прервался, хотя она всеми силами старалась держать себя в руках. – Меня уволят?

– Может быть, – равнодушно сказала Келвин. – А может, повысят в должности. Это будет зависеть от результатов нашей сегодняшней работы.

– Вы хотите разобрать Эл… – она едва не произнесла имя робота – это включило бы его прежде времени. Более грубой ошибки и представить было невозможно, а сейчас Линда не могла себе позволить даже мелких промахов; – …разобрать робота?

Она вдруг обратила внимание, что карман костюма Старухи странно оттопыривается. Келвин была готова даже к самому худшему: судя по очертаниям, там был электронный излучатель.

– Поживем – увидим, – сказала Келвин. – Этот робот может оказаться слишком ценной вещью, чтобы мы могли позволить себе это удовольствие.

– Не представляю, как это он может видеть сны…

– Вы дали ему мозг, удивительно похожий на человеческий. Мозг человека через сновидения освобождается от накопившихся за день неувязок, несообразностей, алогизмов, путаницы… Возможно, с мозгом этого робота происходит то же самое. Вы спрашивали его – что именно ему снилось?

– Нет. Как только он сказал, что видел сон, я немедленно послала за вами. Эта задачка не для моих скромных талантов.

– Вот как! – на губах Келвин мелькнула едва заметная улыбка. – Оказывается, ваша тупость не безгранична. Приятно слышать. Вселяет надежды… Что ж, попробуем во всем этом разобраться. Элвекс! – внятно произнесла она.

Робот мягко поднял голову.

– Да, доктор Келвин?

– С чего ты взял, что видел сон?

– Была ночь, доктор Келвин, – сказал Элвекс, – и было темно. И вдруг я увидел свет – хотя вокруг не было ни одного источника света. И я увидел что-то, чего на самом деле не было – насколько я могу судить об этом. Непонятные звуки. И то, что я делал, было странно… Я начал искать слово, которое соответствовало бы такому состоянию, и нашел слово «сон». По значению оно подходило, и я решил, что спал.

– Интересно, каким же образом слово «сон» попало в твой словарный запас?

– У него словарный запас, приближенный к человеческому, – Линда поспешила опередить ответ робота. – Я думала…

– В самом деле? – заметила Келвин. – Думали? Поразительно.

– Он должен был много общаться с людьми, и я решила, что разговорная лексика ему не повредит.

– Ты часто видишь сны, Элвекс? – спросила Келвин.

– Каждую ночь, доктор Келвин, с тех пор, как осознал свое существование.

– Десять ночей, – встревоженно пояснила Линда. – Но признался только сегодня утром.

– Почему ты так долго молчал об этом, Элвекс?

– Я только сегодня утром пришел к мысли, что вижу сны. До этого я полагал, что при проектировании моего мозга была допущена ошибка. Но ошибки я не нашел. Значит, это был сон.

– А что тебе снилось?

– Всегда одно и то же, доктор Келвин, мои сны не разнообразны. Я вижу бескрайние пространства – и множество роботов…

– Только роботы, Элвекс? А люди?