Чтение онлайн

Полковник Кассина нетерпеливо прочистил горло.

— Может, мы продолжим?

— Еще минуточку. Мистер Пембан, мне хотелось, чтобы этот момент был полностью ясен вам. Интерпретация — это гниение, порча закона. Одна интерпретация — и закон видоизменяется; две — закон искажается, три сотни миллионов — закона нет вообще, а есть чистая анархия. В маленькой системе, охватывающей, например, только одну планету, конечно, существует всего несколько промежуточных стадий между планированием и исполнением. Но если вы учтете, что мы здесь имеем дело с Империей, включающей двести шестьдесят планет, в совокупности охватывающих более чем восемьсот миллиардов людей, вы осознаете, что директивы должны быть жесткими и унифицированными. В непредвиденных случаях должностные лица низшего эшелона, которые действуют в соответствии со своей личной интерпретацией, могут быть правы или могут ошибаться. Но эти же должностные лица, которые следуют жесткому курсу и подготовлены к широкому диапазону возможных вариантов действительных ситуаций, будут правы в 99, 9 процентах случаев из ста происшедших. Мы смотрим далеко вперед, мы не можем позволить себе поступать иначе.

Пембан серьезно кивнул.

— У нас дома существуют те же проблемы, — сказал он, — конечно, в меньших масштабах. Сразу же после того, как мы объявили о своей независимости, мы сформировали федерацию с двумя другими планетами нашей системы, Новой Землей и Реюнионом. Казалось, что это хорошая идея. Вы понимаете, для совместной защиты и тому подобное. Но мы обнаружили — чтобы поддерживать такое большое правительство в рабочем состоянии, мы должны чудовищно повышать его жестокость. И в любом случае оказывается, что его содержание обходится не дешевле, чем содержание трех разных правительств. Поэтому мы опять разъединились.

Спенглер с трудом сохранял любезное выражение на лице. Шея полковника Кассины покраснела, а доктор Бостиан, капитан Вэй и мисс Тимони уставились на Пембана с искренним изумлением.

Действительно, только даром растрачиваешь время, обсуждая проблемы с такими дикарями, как этот. Стараешься объяснить ему философию, скрывающуюся за работой огромной Империи, в историческом плане и все, что Пембан выносит из объяснения, — это по-детски наивная аналогия с историей своей собственной малюсенькой планетной системы!

Он, прищурившись, рассматривал маленького человечка. Ему пришла в голову мысль, что, может быть, Пембан действительно так прост, как кажется, и можно просто посмеяться у него за спиной над его бесстрастным желто-коричневым лицом.

Пембан высказал несколько мыслей, которые можно было объяснить либо наихудшим отсутствием такта, либо полнейшим слепым невежеством. После упоминания Спенглера о «получении независимости» Менхевеном — действительно вежливая форма определения реалий, так как Менхевен отделился от Империи только по молчаливому согласию Земли в то время, когда она была занята другими проблемами, — Пембан заявляет: «После того, как мы объявили (!) о нашей независимости…».

Неточность или обдуманное точно выверенное оскорбление?

Не сказал ли Пембан этим: "Сейчас в вашу Империю входит двести шестьдесят планет и восемьсот миллиардов людей, прекрасно, но раньше было гораздо больше, а через столетие будет намного меньше…»

Несносный маленький планетопоклонник…

Полковник Кассина обратился к Пембану:

— Правильно ли я вас понял, что вы советуете и нам также разъединиться, как вы выразились? Вы хотите внушить нам, что Империя должна быть ликвидирована?

Кассина фыркал и отплевывался при каждом слове. Лицо Пембертона побелело от возмущения. Примечательно, отметил Спенглер уголком своего разума, как легко Пембану удалось сбить их всех на ложный путь. Ему придется постараться улаживать все так, чтобы следующие конференции проходили без Пембана.

— Джентльмены, — произнес Спенглер, слегка повышая голос, — можем ли мы продолжать?

После того, как конференция была закончена и все ушли, Спенглер перешел во внутренний кабинет и стал с отсутствующим видом перебирать кнопки, которыми управлялся большой информационный экран, расположенный напротив его стола. Он подключал одну организационную схему за другой, не глядя ни на одну из них.

После столкновения с Кассиной Пембан стал вести себя прилично, стал выбирать слова. Но то, что он говорил, было не просто раздражающим, но беспокоящим.

Началось с обычного выражения недовольства со стороны Пембертона, который выступал от имени мэрии. Как почти каждое планетарное или местное государственное отделение, за исключением службы безопасности, городская администрация хотела знать, когда ритианин будет схвачен и закончится охватывающая всю планету блокада.

Спенглер уверил его, что ритианину вряд ли удастся прятаться больше недели.

И тут Пембан заметил:

— Простите меня, господин уполномоченный, но я думаю, что следовало бы более осторожно называть срок. Разумнее всего будет указать два месяца. — Но почему, мистер Пембан?

— Потому что ритианам требуется большое количество бериллиевых солей в пище. Как я понимаю, у этого ритианина может быть с собой запас на шесть-восемь недель. После этого вы можете либо законсервировать все запасы бериллиевых солей, таким образом он вынужден будет сдаться или умереть от голода, либо просто установить наблюдение за магазинами от химических складов и арестовывать каждого, кто покупает бериллиевые соли. С помощью любого из этих способов вы поймаете его. Может занять немножко больше двух месяцев. Скажем, два с половиной или три.

— Мистер Пембан, — сказал Спенглер с ледяным спокойствием, — это прекрасный план, но в нем нет необходимости. Проверка всех домов обнаружит ритианина до конца недели.

— Вывести каждого человека из здания и заставить пройти через эти флюороскопы?

— Именно так, — ответил Спенглер. — Квадрат за квадратом, проверка будет двигаться от окраины города к центру.

— Угу, — промычал Пембан, — только дело в том, что рити не имеют костей.

Спенглер поднял брови и посмотрел на доктора Бостиана.

— Это так, доктор?

— Да, как я понимаю, — сказал физиолог сдержанно, — но я полагаю, что это и будет достаточным указанием — если флюороскоп покажет слишком мало хрящей или отсутствие костей.

Смех прокатился вокруг стола.

— Да, — заметил Пембан, — если только он не проглотит скелет.

Кассина сказал что-то грубое оскорбительным тоном. Спенглер, внутри которого закипало скептическое восхищение, посмотрел на Пембана.

— Проглотит скелет?

— Угу. Вы, люди с Земли, наверное не знаете об этом. Я так полагаю, потому что вы не общались с рити… Хотя бы общение с научной целью… Но рити могут… — Он заколебался. — Мы называем это «mudabs boyo»; думаю, что на стандартный язык это можно перевести, как «изменчивая внутренняя часть».