Рисовальщик
Шрифт:
Она жарко дышала мне в шею.
– Боже, как же нам повезло! Господи! – неожиданно громко выкрикнула она. – Такая страсть – это ж просто невероятно! Как миллион в лотерею! Счастье! А те, остальные – и Бунич, и твоя тетёрка, – они ж как зомби, он ж слепые! Деньги да тряпки! Тряпки и деньги! Господи Иисусе, слава тебе!
Ванда кричала, сжимая мой фаллос. Крепко, до боли. Я молчал и боялся пошевелиться. Потом мы очутились на соседней могиле какого-то немца по имени Вольфганг. Фамилию я не успел разобрать, что-то с «фон». Ванда велела мне лечь на могильную плиту, сама быстро стянула платье через голову. Гранит оказался неожиданно горячим, пахло тёплой травой и деревенским летом. Кузнечики, притихшие поначалу, уже голосили вовсю. Ванда оседлала меня, она всё делала в какой-то судорожной спешке, лихорадка передалась и мне – я поймал её руки и сжал запястья.
Остаток здравого смысла, перед тем как растаять, оповестил меня, что я принимаю участие в осквернении могил и что моя сообщница клиническая психопатка, нуждающаяся в немедленной госпитализации. Её оргазм был чудовищен. Ванда хохотала, закидывая назад голову, она рычала, она в кровь исцарапала мне грудь и чуть не откусила мой левый сосок.
В восьмом классе мы читали «Фауста» в оригинале. Тогда, помнится, Гёте меня не очень впечатлил. Лишь сейчас, спустя тридцать лет, до меня дошло, насколько гениален был чёртов немец.
Ты не можешь остановить мгновение. Бог может, но Он не станет этого делать из принципа. Может и Сатана, но мерзавец не сделает этого чисто из вредности. Религия на самом деле не более чем зеркало: наше представление о Боге и дьяволе гораздо больше говорит о нас самих, чем об этих сказочных персонажах.
Буддизм – самая честная из религий. Будда рекомендует тебе смириться со смертью ещё при жизни. Он говорит: попробуй – тебе понравится. Это безмятежный комфорт, мягкий уют, тёплый покой. Возможно, но в тот момент нашего соития на Немецком кладбище я находился на диаметрально противоположном конце мистического спектра. Я жаждал страсти – не ласковых лобзаний, а жгучего хлыста, что рассекает бритвой кожу. Не липких поцелуев, а жадных укусов. Не сладкого сиропа, а жаркой крови.
Конец ознакомительного фрагмента.