Чтение онлайн

— Ага, — задумчиво протянул я, — и смерть Маккэна...

— Несчастный случай.

— Ну да. Доказательства есть?

— Никаких. Тело утеряно в космосе. А законы на этот счет еще не приняты.

— Так что мы здесь полагаемся только на слова Карпина?

— Это все, что у нас есть. Пока что.

— И теперь вы хотите, чтобы я туда отправился, разобрался и, возможно, сохранил для компании десять тысяч.

— Именно, — подытожил Хендерсон.

Вертолет доставил меня в каирский космопорт, где я пересел на, хороший космический корабль “Деметра”, следующий до. Луна-Сити и далее. Ко времени прибытия в Этроникс, в поясе астероидов, мои внутренности и я достигли некоего соглашения: пока я не буду есть, желудок оставит меня в покое.

В Этроникс-Сити было душно, как в турецких банях. Город располагался на осколке в пару миль толщиной и выглядел как мастерская по электросварке.

Снаружи он представлял собой, темный и грязный на вид никелево-стальной купол, и внутри было не лучше, на всех четырех уровнях обеспечения жизнедеятельности. На верхнем уровне, непосредственно под куполом, располагалась зона посадки транспортных средств и кабинеты руководства, пограничного контроля и т, п. Ниже, в недрах астероида, располагался завод, на третьем уровне — торгово-развлекательная зона, и на четвертом — жилые помещения. Все помещения были прямоугольной формы, выкрашены в тускло-оливковый цвет. В общем, вы словно оказывались внутри ночного горшка.

Как бы там ни было, “Деметра” подбросила меня до этого местечка, и сейчас она на пути в Ладлэм-Сити и к другим астероидам, а меня с двумя чемоданами лифт тащит в гостиницу на четвертом уровне. Я вам честно скажу, лифт на низкогравитационном астероиде — удовольствие ниже среднего. Багаж приходится привязывать, а пассажирам — крепко ухватиться за поручни, и все равно ощущение неважное.

Добравшись до своего четвертого уровня, я вышел с чемоданами, напутствуемый лифтером. Чемоданы здесь весили полунции каждый, да и сам я был не намного тяжелее. Каждый раз, делая шаг, я думал, что сейчас впишусь в стену. Местные жители проплывали мимо меня, легко касаясь стального пола, и я провожал их недобрым взглядом.

На четвертом уровне были лишь стены и окна, между которыми тянулся прямой длинный коридор со стальным полом, пересекавший под прямым углом другие “улицы”, а по стальному потолку располагался двойной ряд осветительных флюоресцентных трубок. Я уже начинал испытывать клаустрофобию.

В “Чалмерс-отеле” — названном именем здешнего вице-президента — меня зарегистрировали и проводили в номер на втором этаже (все здания на четвертом уровне были не выше чем два этажа), где я стал распаковывать свой багаж.

Я решил провести день-другой в Этроникс-Сити — базовом пристанище Маккэна и его напарника, перед тем как отправиться к Эбу Карпину. Все платежи Маккэна отправлялись отсюда, и сюда же приходила его корреспонденция.

До свидания с Эбом Карпином я хотел разузнать о нем как можно больше. Кажется, Этроникс был для этого подходящим местом.

Но только не сегодня. Сегодня желудок у меня не в порядке, да и с головой неладно. Так что первый день я собирался провести в постели, стараясь не улететь под потолок.

Начать лучше всего с бюро топографии и регистрации — так мне подумалось на следующее утро. Это было место, где старатели регистрировали свои заявки, но и не только. Приемная этого бюро служила и своеобразным клубом, где они встречались друг с другом, разговаривали, заключали и расторгали свои временные соглашения.

В этом смысле Карпин и Маккэн были необычной парой — их содружество продержалось пятнадцать лет, то есть примерно в шестьдесят раз дольше обычного.

Разведка редких и ценных металлов на астероидах — удел одиночек, поэтому часто старатели пользуются возможностью, соскучившись по человеческому общению, организовать команду. Однако наряду с этим обстоятельством подобная деятельность привлекает людей не самых уживчивых, и такого рода компании создаются и распадаются в среднем каждые три месяца.

Бюро топографии и регистрации занимало большое помещение близ стены купола на первом уровне. Войдя туда, я оказался в уютной просторной приемной, легко вмещавшее шесть каштанового цвета диванов на бледно-зеленом ковре. На тот момент там собралось человек шесть; они беседовали группами по трое и были очень друг на друга похожи. Люди с посеревшими лицами, без возраста, с водянистыми глазами, одетые опрятно, но мешковато. Миновав их, я подошел к столу в дальнем конце, где сидел молодой человек в форме, машинально вертевший рукоятку микрофильмоскопа.

При виде меня он поднял глаза. Я предъявил свое удостоверение и сказал, что хотел бы поговорить с управляющим. Молодой человек куда-то сходил, вернулся и провел меня в кабинет, одновременно спартанский и роскошный. Стены были обиты пластиком, имитировавшим ткань, металлический пол застлан превосходным серым ковром, а стол был из натурального дерева.

Управляющий — худощавый, одетый “с иголочки” человек по фамилии Тикинг — хорошо сочетался со своим кабинетом. Встретил он меня с вежливым любопытством. Я спросил, знает ли он старателя Эба Карпина.

— Карпина? Конечно, и его, и старину Джеффа Маккэна. Я слышал, он погиб.

— Да.

— Так вы здесь поэтому? Не знал, что ребята из Пояса могут страховаться.

— Ну, не совсем так. Это, собственно, пенсионная программа, и.., ну, не стоит вдаваться в детали. Я хотел бы, чтобы вы рассказали мне о Карпине. Да и о Маккэне тоже.

Он поморщился.

— Видели людей в приемной? — спросил он. Я кивнул.

— Тогда вы поймете, кто такие Карпин и Маккэн. Абсолютно такие же. Им может быть и тридцать, и шестьдесят, и сколько угодно. Не важно, как они выглядели прежде. Проведя здесь несколько лет, все становятся на одно лицо.

— Это все касается внешности, — заметил я. — А меня они интересуют как личности.

— То же самое. Вечные изгои с болезненным стремлением к независимости и притом неисправимые романтики. Они все верят, что завтра найдут жилу. Маккэн, правда, был несколько большим реалистом. От него можно было ожидать, что он воспользуется пенсионным полисом. Скопидом, хоть о покойнике и не следовало бы так говорить. Но это правда. Попроворнее других, когда доходило до денежных дел. Помню, как он торговался из-за оборудования или ремонта, — прямо артист.