Чтение онлайн

Адамс понял, что больше он от них ничего не узнает.

— Ну, если вдруг миссис Лэрд понадобится хороший защитник, надеюсь на вашу рекомендацию.

Когда он был уже в дверях, Диди окликнула его:

— Эй, мистер Адамс, чуть не забыла. Звонил ваш дантист. Вам пора отбеливать зубы. — Она постучала по зубам пальцем.

Адвокат наставил на Диди указательный палец:

— Удачная шутка, детектив. Удачная. И ушел.

— Сволочь, — вполголоса сказала Диди. — Как вспомню про этот паршивый суд… — Она тихо зарычала и ударила себя кулаком по ладони.

Дункан глядел на свою напарницу, но мысли его были Далеко. И думал он даже не о Савиче и его льстивом адвокате. Он думал о судье. Его кремовых льняных брюках, его Уверенных, обходительных манерах.

Хотя бы выпейте что-нибудь. Здесь превосходно готовят салат из креветок. Даже не вспотел.

— Вот и машина, — сказала Диди, направляясь к дверце. Почувствовав, что Хэтчер не двинулся с места, она обернулась. — Дункан.

Его мысли по-прежнему крутились вокруг судьи. Как он берет жену под локоть. Жестом собственника.

Объясните мне, с какой стати Като Лэрду вздумалось вас убить ?

Вы мне не поверите.

Мгновенно решившись, Дункан велел Диди ехать одной.

— Я здесь немного задержусь.

Судья и миссис Лэрд обедали неторопливо. Дункан следил за ними уже — он взглянул на часы — один час и двенадцать минут.

Диди не хотела уезжать одна и оставлять Дункана без машины. Но он пообещал взять такси и велел ей вернуться в «Казармы» и проверить, не прислал ли отдел баллистики заключение по двум пистолетам, из которых стреляли в доме Лэрдов.

Сначала они намеревались выяснить, не появлялся ли пистолет Троттера в другом деле, а потом решили — чем черт не шутит, проверим заодно и тот, из которого стреляла Элиза Лэрд.

Дункан попросил Диди так же узнать у Конга, есть ли сведения о пропавшем Мейере Наполи.

— Если Конга нет на месте, звони ему на мобильный. Вдруг секретарша частного детектива ошиблась, и ее босс трахается сейчас с новой подружкой. В этом случае дело, а стало быть, и жизнь Дункана — значительно упростились бы.

Проводив Диди, он вернулся в обеденный зал загородного клуба и занял столик, из-за которого Лэрды были видны как на ладони. Судья заказал сэндвич с ростбифом, Элиза — расхваленный мужем салат из креветок. Два раза к ним подсаживались знакомые, но разговаривали больше с судьей.

Иногда в разговоре супругов возникали паузы, но в целом они, казалось, были поглощены общением друг с другом. Когда они поели и ждали, пока унесут тарелки, судья погладил ее обнаженную руку, от плеча до локтя, и однажды поднес ее пальцы к губам и поцеловал.

За семьдесят две минуты наблюдения Дункан ни разу не заметил в поведении судьи ничего, что могло бы указывать на его желание избавиться от жены. Наоборот, Като Лэрд вел себя как мужчина, страстно обожавший сидевшую перед ним женщину; если он и собирался как-то укоротить ей жизнь, то разве что затрахав до смерти.

Когда судья жестом попросил счет, Элиза извинилась и вышла из-за стола. Проходя через зал, она не заметила сидевшего здесь Дункана. Он встал, проследовал за ней через пустой холл и увидел, как она вошла в туалет.

Ожидая ее возвращения, он мерил шагами коридор, встревожено поглядывая на террасу. Судья подписал счет, положил чек в карман и поднялся из-за стола.

— Черт! — прошипел Дункан.

К счастью, не успел судья подойти к дверям, как его окликнула сидевшая за одним из столиков компания мужчин, и он остановился поболтать. Дункан понадеялся, что костей им надо перемыть немало.

Почувствовав за спиной движение, он обернулся. Увидев его, она застыла как вкопанная на пороге.

— Решаете, встретить опасность лицом к лицу или спрятаться в дамской комнате?

Она вышла в коридор, дверь за ней захлопнулась.

— Я думала, вы уехали.

— А я думал, вы передумаете.

— Передумаю?

— Про ту чушь, которую вы рассказали мне сегодня утром.

— Это правда.

— Да ладно вам. Разве можно городить такое про мужа после романтического обеда, устроенного им в вашу честь?

Ее глаза полыхнули гневом. Она попыталась обойти его, но он не пустил ее, продолжая:

— Я разгадал вашу уловку с вишней.

На десерт оба заказали кофе со льдом и взбитыми сливками, горкой поднимавшимися над чашкой. Судья предложил Элизе свой кофе.

— Я видел, как вы наклонились и губами взялись за черенок вишни. Признаюсь, миссис Лэрд, сделали вы это очень сексуально, хоть сейчас на пленку. Этакий призыв, и хотел бы я взглянуть на мужчину, который его не поймет. Даже я возбудился, а ведь между нами было стекло.

— Я должна вести себя естественно.

— Значит, это для вас естественно — втягивать в рот его вишни? — фыркнул он. — Да этот ублюдок словно сыр в масле катается.

У нее покраснели не только лицо, но и шея, и грудь. Дункан не знал, была ли это краска стыда или гнева, но подозревал, что с каждой минутой она сердится все больше. Едва шевеля губами, она процедила:

— Вы что, не понимаете? Если я выдам себя, мне конец.

— Хм. Допустим. Звучит логично. А причина, по которой ваш муж хочет вашей смерти, — это… что?

Она молчала.

— Ну конечно. — Он щелкнул пальцами. — У него нет мотива.

— У него есть мотив.

Дункан подошел ближе и сказал тише, но гораздо настойчивей:

— Расскажите мне про него.

— Не могу! — Взгляд, брошенный ею поверх его плеча, говорил об опасности. — Като.

Повернувшись, он увидел входящего в столовую Като. Судья сразу же заметил их. Встав позади Элизы, Дункан сказал: