Резервация.7 эпизод.Финал
Шрифт:
– Таби, - позвал Гай.
– Да?
– Что насчет машины?
– Я всего лишь врач, - пожала плечами женщина. – Спроси у Конрада. Вроде как он тут главный.
Конрад был тем самым человеком в плаще, который две недели назад угрожал им ружьем. Он отогнал машину сопротивления куда-то в пески и обещал вынуть из нее все средства слежения. С той поры минуло две недели. Но Конрад так и не объявился.
– Он вернулся? – спросил Гай.
– Я не знаю, - ответила Таби.
– Он жив хоть?!
– Тот мальчишка? – вдруг спросила женщина.
– О котором ты говорил… думаешь он ушел?
– Понятия не имею, - развел руками Гай. – Мне на него насрать!
– Он мог пойти к тому цеху, - сказала Таби, и они вместе с Аней исчезли в темноте дверного проема.
– С чего бы?! – крикнул Гай в темноту. – Да и черт с ним!..Блядь!..
Он саданул ногой по ржавому жбану, лежавшему в пыли.
Гребаная жалость! Ведь предлагал же бросить пацана еще там, в песках! Тот раскаленный, голодный мир давно стал ему родным, в отличие от мира людей. Но упрямство напарника не знало границ. И они вытащили паренька на свет. И сделали этим только хуже. Теперь его жаждали заполучить люди, для которых человеческая жизнь не стоила ломаного гроша.
Добрыми намерениями выстлана дорога в ад, напарник, - подумалось Гаю. Трудно было поспорить с этим утверждением.
– Я не в ответе за него, - сказал Гай сам себе.
Ему привиделись лица детей. Столько времени минуло с их разлуки. Две недели с хвостом – а как будто прошло целое лето. И дети уже не помнили его, не скорбели. Скользили глазами по его фотографиям в гостиной, а потом бежали к машине, где их ждала Мирра, чтобы отвезти в школу.
Людей забывают. Даже самых родных. А дети могут выкарабкаться из любых воспоминаний. Это Гай знал по себе.
– Все, за кого я в ответе, - прошептал он. – Так далеко…
Он снова закурил. И курил долго, молча. А потом спустился вслед за Аней и Табитой в темную прохладу подвала.
– Гай!
Он открыл глаза. В темноте горела всего лишь одна лампочка. Где-то под потолком – висела на шнуре, в патроне, как старческий член.
Гай протер глаза и снял ноги со стоящей рядом табуретки.
– Проснулся?
Гай сел поудобнее и уперся руками в колени. В глазах все еще плыли обрывки сна. Странного видения – холодного и мокрого, чуждого этому раскаленному месту. Он гонялся за детьми по залитому дождем заднему двору, а те со смехом улепетывали от него со всех ног. Гай тянул к ним руки, но все никак не мог уцепиться даже за край рубахи сына. Это был пророческий сон. А проснувшись, Гай понял, что не может вспомнить лица своих детей. И это его напугало.
– Гай!
– Что? – он посмотрел на Антона. Тот лежал на кушетке, приподнявшись на одном локте. Громадные круги под его глазами, казались черными дырами, в которых плавали белые кляксы белков. Его осунувшееся лицо, исчирканное шрамами, походило на череп мумии. Некоторые шрамы затянулись, и Таби удалила из них нити. Остальные обещала убрать, как только Антон очнется.
– Ты говорил с Аней? – спросил он у Гая.
– Так… недолго…
– Она тебе рассказала?
Гай вспомнил про бред, который она несла. Про Кёнига и Вавилоны.
– Немного.
– Я видел его, - сказал Антон.
– Ты был в коме. Таби тебя залатала. Чудо, что ты выжил.
– Таби… это та… черная…
– Да, - не дослушав, ответил Гай.
– Тут больше никого?..
– Нет.
Стоял поздний час и все расползлись по своим норам. А нор в этом месте было хоть отбавляй.
Гай достал сигарету и закусил фильтр.
– Не веришь мне? – спросил Антон.
– Верю, - пожал плечами Гай. – Верю, что ты видел то, что видел.
– Но не веришь, что это было на самом деле.
– Все это время ты был здесь – лежал на этой кушетке… ах, еще вон на той…ее тебе не видно, темно. Ту ты нехило залил кровью, напарник. И мы перетащили тебя на эту.
Когда Табита доставала осколок, тут и правда были реки крови. Рвота подкатывала к горлу от тех воспоминаний.
– Где пацан? – немного помолчав, поинтересовался Антон.
– Я не знаю, - признался Гай. Он с самого начала не собирался юлить насчет этого. Это больше не являлось его заботой.
– Блядь! – Антон попытался сесть, но неуклюже, как малыш. Шикнув от боли, он бросил эту затею. – Как же… так, Гай?
– Остынь. Случилась заваруха и он сбежал…
– Ты выгнал его?!
– Черта лысого! – рявкнул Гай.
– Он сбежал.
– Столько хрени… и все впустую… ты просто выгнал его…
– Блядь! – Гай поднялся со стула. Чиркнул зажигалкой. – Ты нихера не знаешь! Нихера!
– Сколько прошло времени?
– Две недели…
– Две недели?! – ошарашено переспросил Антон. – Какого хуя!?..
– Знаю, напарник. Это нелегко. Но мы все еще живы…
– И никто…не пытался нас эвакуировать?
– Долгая история. Есть определенные мысли.
– Мать твою! Помоги мне присесть, - попросил Антон.
Гай помог напарнику сесть на кушетке. Тот свесил ноги и коснулся ими холодного пола. На мгновение ему вспомнилось, как он сидел на пирсе, с закатанными штанами и бултыхал ногами в приятной прохладе небольшого озера. Это было несколько лет назад. Он просто хотел отдохнуть. Ото всех. Поэтому свалил на озеро в заранее арендованный охотничий домик.
– Лицо чешется, - признался Антон. – Хочется его разодрать.
Гай покивал.
– Останутся шрамы.
Они помолчали.
– Я должен найти его, - сказал Антон.
– Может быть, - кивнул Гай. Ясное дело – он снова завел песню про того пацана.
– Он не мог уйти. Все не так просто. Все это связано с ним…
– Возможно… И возможно я знаю, где его искать…
Антон поднял взгляд на напарника.
– Говори.
– Ты еще слаб…
– Херня, я в норме.
Гай посмотрел на перебинтованное тело Антона. Рана все еще кровоточила. Он вспомнил, как Аня, под пристальным присмотром Табиты, меняла ему бинты.