Чтение онлайн

Дрого до сих пор не мог забыть, как повел себя по отношению к нему дядя, когда он приехал к нему за несколько месяцев до смерти матери. Уже получивший титул маркиза, дядя жил в Бэйрон Парке, в огромном дворце, принадлежавшем деду Дрого.

Подъезжая к дворцу, он подумал, что обращается к дяде с просьбой о помощи впервые и навряд ли дядя ему откажет. Он нашел маркиза в его великолепной библиотеке, в которой - Дрого знал - хранились дорогие книги, среди которых были и первые издания, предмет зависти многих музеев Англии.

Проходя по залам дворца, он отметил прекрасные картины на стенах и мебель, собиравшиеся поколениями Форде на протяжении веков, со времен их взлета при Тюдорах. И это все принадлежало дяде - старшему сыну, а он, так же, как его отец, был обречен экономить и ограничивать себя во всем.

Но сейчас для него не было ничего важнее, чем обеспечить матери лечение и хороший уход, чтобы облегчить ее страдания. Сиделки стоили дорого, найти их было трудно, и, только уплатив с его точки зрения астрономическую сумму, Дрого удалось выписать из Лондона двух квалифицированных сестер. Он знал, что, благодаря их заботам, матери стало намного легче.

Когда дворецкий доложил о его приезде, дядя вышел ему навстречу и протянул руку в знак приветствия.

– Как поживаешь, Дрого?
– спросил он.
– Я думал, ты в Индии.

– Я приехал в отпуск в связи с чрезвычайными обстоятельствами, дядя Лайонел. Думаю, вы осведомлены, что моя мать безнадежно больна.

– Мне очень прискорбно это слышать, - сказал маркиз.
– Будь любезен передать ей мой нежный привет и пожелания скорейшего выздоровления.

Они опустились в удобные кресла перед огромным мраморным камином.

– Я приехал с просьбой, - начал Дрого, почувствовав, что дядя смотрит на него вопросительно, - помочь оплатить те огромные расходы, на которые мне пришлось пойти в связи с болезнью матери.

Ему показалось, что лицо дяди застыло, и он заторопился продолжить:

– Понимаете, трижды ее осматривали хирурги и разные специалисты из Лондона.
– Дрого перевел дух.
– Сестры, ухаживающие за ней, - лучшие из тех, кого я смог найти.

Маркиз поерзал в кресле, но ничего не сказал, и Дрого заговорил снова:

– И хирурги, и специалисты прописали ей дорогие лекарства и питание, и, поскольку я уже снял со своего счета в банке все, что мог, и занял немалую толику у друзей, я практически исчерпал все свои возможности.

Дрого ненавидел просить, поэтому он перевел взгляд на картину Рейнольдса, висевшую над камином. Потом, собравшись с духом, он почти умоляюще произнес:

– Мне остается только, дядя Лайонел, просить вас о помощи. Обещаю, что непременно верну вам все до последнего пенни!

Он уже инстинктивно чувствовал, что дядя ему откажет. А чутье Дрого никогда не подводило.

Маркиз со свойственной ему любезностью ответил, что в случае, если он поможет одному из членов семьи, то будет обязан помогать и остальным. Содержание дворца и поместья стоит очень дорого, кроме того, у его сына Уильяма весьма экстравагантная жена. Лишних денег у дяди нет.

Поскольку на карту была поставлена жизнь матери, Дрого опустился почти до униженной мольбы.

– Хотя бы немного, дядя Лайонел, пожалуйста, - сказал он.
– Даже несколько сот фунтов лучше, чем ничего. Я не могу позволить маме умереть от голода и необходимого медицинского обслуживания, а за все это нужно платить.

Маркиз встал.

– Мне жаль, мой мальчик, - ответил он, - что я разочаровал тебя, но, как у главы семьи, как у любого человека, у меня есть принципы, которые я обязан соблюдать.
– Он сделал паузу и продолжил:

– Одно правило я не нарушу никогда: не давать в долг тому, кто не сможет этот долг вернуть.

– Но я обещаю вам… - начал Дрого. Маркиз протянул ему руку.
– Не стоит далее обсуждать эту тему, - сказал он сурово.

Кровь бросилась в голову Дрого, и на мгновение он почувствовал желание ударить дядю, но понял, что это недостойно и ничего не изменит.

– Если это ваше последнее слово, дядя Лайонел, - выдавил он наконец, - то больше мне нечего сказать.

– Боюсь, что так, - согласился маркиз.
– Но я надеюсь, ты останешься пообедать?

Дрого подумал, что в данной ситуации кусок за дядиным столом застрянет у него в горле. Он тихо и вежливо попрощался. И только отъехав от поместья в нанятом им специально для визита экипаже, Дрого не выдержал. Он поносил дядю с жаром и в крепких выражениях, выученных во время одной из своих экспедиций, когда носил обличье безумного факира.

Мать Дрого Форде умерла месяц спустя.

Превозмогая стыд, Дрого обратился к друзьям отца, которых он едва знал, и занял у них денег, чтобы скрасить последние дни матери. После ее смерти он продал все, что можно было продать, но вырученные им деньги не покрыли и четверти долгов. Он дал объявление о продаже дома, но надежды на то, что найдется покупатель, было мало. Наконец, с некоторым чувством облегчения, что по крайней мере на время он может забыть о своих бедах, он вернулся в Индию.

В последние месяцы боль утраты матери, которую Дрого обожал, немного утихла. Постоянная опасность и сознание того, что он должен остаться в живых, отодвинули остальные чувства на задний план.

Теперь его миссия была окончена.

Он выполнил то, что считалось невозможным и, как ни невероятно, он еще был жив!…

Наконец впереди показались ворота Ампьюлы, и Дрого понял, что еще немного - и он будет в безопасности. Он был уверен, что русские агенты, которые скорее всего разгадали, кто он, шли за ним по пятам. Но, во всяком случае, сейчас ему ничто не угрожало, и ни одно место на земле не было для него столь привлекательным, как Козан.