Ремиссия
Шрифт:
Нищий с улыбкой следит за ним.
Квартира Говоровых.
Олег в ванной моет руки. Обращает внимание на странное пятно на запястье — на той руке, за которую держался нищий. Пятно темное и абсолютно круглое. Нахмурившись, Олег трет щеточку об мыло и затем — мыльной щеточкой по пятну. Пятно не смывается.
— Что за черт! — громко восклицает Олег.
В ванную заглядывает Надя, жена Олега, интеллигентного вида женщина лет тридцати.
— Что случилось, Олежек?
— Пятно!
— Где?
Олег протягивает жене руку с пятном.
— Сегодня один чокнутый нищий вцепился мне в руку. Наверное, это синяк. Я-то думал, просто грязь от его поганых пальцев, но оно не отмывается…
— Для следа от пальца оно слишком симметричное. Наверное, ударился обо что-нибудь и не заметил. Олежек, я приготовила пюре, оно очень нежное… Съешь хотя бы несколько ложечек, а?
— Не могу. Тошнит меня…
— Так что тебе точно сказал врач?
— Точно он мне ничего не сказал. Точно будет ясно после того, как они вырежут опухоль и сделают… Как это? Исследование, в общем. Биопсия, да? Но, мне кажется, прогноз не очень благоприятный… И нам с тобой следует готовиться к худшему.
Надя с ужасом смотрит на мужа, судорожно сглатывает. Олег обнимает ее, прижимает к себе.
— Надюша, я не говорю, что умру… По крайней мере, я надеюсь, что это случится не очень скоро. Даже если у меня рак. Я все-таки молод и есть всякие современные методы… Но будет тяжело. И мне, и тебе. И нам надо как-нибудь подготовить Сережу. К тому, что я буду долго лежать в больнице, ты — ко мне ходить, а он — жить у тети Мани. У бабушки Мани.
— Да, надо… Только — давай, после дня рождения, а? Он так ждет… В воскресенье отпразднуем — а через день где-нибудь скажем. Но не так, что ты долго будем лежать, а что немного полежишь в больнице, а потом будем говорить, что тебя задерживают, он к тому времени привыкнет, он любит жить у Марии Петровны…
— Твои приедут?
— Нет. Я не успела сказать: папа звонил, сказал — не смогут вырваться раньше, чем через неделю.
— Ты им о моих делах говорила?
— Нет пока.
— Здорово, наверное, в Праге пожить!
— Выздоровеешь — съездим.
— Ну, что ты со мной, как с ребенком?! — возмущенно спрашивает Олег. — Если я даже выздоровею, денег у нас ни на какую Прагу не будет!
— Значит, не съездим.
Обнявшись, Надя и Олег проходят в спальню. Начинают раздеваться, готовиться ко сну.
— Что мы Сереже дарим?
— Я несколько книжек купила…
— Как всегда! — перебивает Олег.
— Но это не все. Еще конструктор «Остров сокровищ» и плюшевую собаку, бассета. Не удержалась, когда увидела… такие потрясающие глаза! Прямо как у живого. Может, на время утешится и живую просить перестанет.
— Не перестанет. По опыту знаю. Как только приедут твои родители и Ники с ними вернется, Сережа сразу же начнет просить купить ему собственную собаку! Я тоже все детство просил.
— А твои все придут.
— Все, как всегда! У нас семейство дружное.
— У нас — тоже. Только не всегда можем это проявлять. Кстати, Мария Петровна обещала испечь свой знаменитый «наполеон». Золотой человек она все-таки!
— Да, моя тетя Маня — мировая! Не понимаю, почему она замуж не вышла… Куда мужики смотрели?
— Должно быть, сама не хотела.
— А разве так бывает?
— Очень даже бывает.
— А ты-то откуда знаешь? — с улыбкой спрашивает Олег и целует жену долгим, пылким поцелуем.
Ночь. Олег и Надя лежат, обнявшись.
— Слушай, а ты мне — кровная родня? — спрашивает Олег.
— Совсем как кровная…
— Но не кровная, да?
— Нет, конечно. Кровная родня — это братья, сестры, даже двоюродные. Все, кто состоит с тобой в непосредственном родстве. От одного семейного древа. А я — твоя жена. Я — пришлая.
— Пришлая! Скажешь тоже…
— Секс между кровными родственниками считается преступлением против биологических законов. «Инцест» называется.
— Да что ты говоришь! — с притворным ужасом переспрашивает Олег и целует Надю. — А секс со всякими пришлыми?
— Позволяется… Особенно — в законном браке.
Они целуются, ласкают друг друга.
Потом Надя спрашивает:
— А почему ты спросил?
— Про секс?
— Нет, про кровное родство…
Вместо ответа Олег ее целует.
День рождения Сережи.
Нарядный стол, накрытый для чая. Огромный торт, на торте — шесть свечей. Свечи ужи задуты, Сережа с помощью мамы разрезает торт.
За столом сидят:
Олег
его отец — Сергей Данилович
жена отца Нина Антоновна
сын от второго брака, Вася, юноша лет восемнадцати
тетя Анна Даниловна, стареющая, но еще очень кокетливая, нарядная женщина
ее дочь Оксана, молодая и очень красивая
муж Оксаны Павел
их сын Костя, лет пяти
тетя Мария Петровна — прямая противоположность Анне Даниловне — не скрывает, а усугубляет свой возраст, седая, уютная.
Сережа раскладывает куски торта на тарелки. Потом что-то шепчет на ухо Наде. Надя с улыбкой кивает. Сережа вылезает из-за стола и убегает на кухню.
— Попросил угостить Ники. Вы не против, Мария Петровна?
— Нет, что ты, деточка!
— Но такое кощунство по отношению к вашему прекрасному торту!
— Да на здоровье…
— Боюсь, не очень-то это здорово для собаки. Но Сереже так хочется ее угостить…
Возвращается Сережа с миской в руках. За ним следом идет огромная, седая овчарка с чуть провисшей спиной. Сережа выковыривает лопаткой кусок торта, плюхает в миску и ставит миску на ковер. Собака нюхает — и выжидающе смотрит на Надю прекрасными золотистыми глазами.