Шрифт:
1
Старая боевая машина стояла на деревенской площади, бесполезные орудия были бесцельно направлены на пыльную улицу. Буйные заросли сорняков высотой со взрослого человека окружали ее со всех сторон, пробиваясь сквозь отверстия в траках гусениц; виноградные лозы упорно ползли вверх по заржавевшим и покрытым птичьим пометом бокам. Ряд поблекших от времени, покрытых эмалью боевых орденов тускло блестел на носу машины под лучами заходящего солнца.
Неподалеку вольно расположилась группа мужчин. Они были одеты в грубые рабочие одежды и башмаки, ладони — большие и мозолистые, а лица — обветренные. Люди передавали по кругу кувшин, делая по очереди большие глотки. Закончился длинный трудовой день, и рабочие отдыхали.
— Эй, мы забыли про старину Бобби, — сказал один. Он подошел к машине и плеснул немного чистого виски в черное от копоти дуло орудия, косо торчавшее вниз. Остальные засмеялись.
— Как поживаешь, Бобби? — поинтересовался рабочий.
Глубоко внутри машины раздался тихий стрекот.
— Спасибо, неплохо, — донесся скрипучий шепот из решетки под турелью.
— Бобби, ты смотришь в оба? — спросил другой.
— Все спокойно, — ответила машина нелепым голосом — словно чирикающий, как птица, динозавр.
— Бобби, а тебе никогда не надоедает стоять здесь?
— Черт, Бобби не может это надоесть, — сказал мужчина с кувшином. — Он ведь делает свое дело, старина Бобби.
— Эй, Бобби, а что ты за малый? — крикнул полный рабочий с мутными глазами.
— Я славный малый, — послушно ответил Бобби.
— Точно, Бобби — славный малый. — Мужчина с кувшином потянулся, чтобы похлопать машину по потемневшей от времени хромовой броне. — Бобби оберегает нас.
Головы дружно повернулись, когда с противоположной стороны площади донесся звук — отдаленные завывания турбокара, едущего по лесной дороге.
— Хм! Сегодня почты быть не должно, — удивился один рабочий. Остальные молча следили, как небольшой пыльный автомобиль на воздушной подушке выбирается из глубокой тени леса на залитую желтым светом улицу. Турбокар медленно въехал на площадь, свернул налево и остановился у тротуара возле рифленого металлического фасада с витриной и надписью: «Продовольственная Компания Блаувельта». Колпак кабины с треском открылся, и из турбокара вышел мужчина среднего роста, одетый в обычный черный комбинезон, какие часто носят в городах. Он внимательно осмотрел здание, улицу, повернулся и взглянул через площадь на работяг. А потом неторопливо направился к ним.
— Который из вас Блаувельт? — спросил он, когда подошел к отдыхающим. Слова произносил медленно и холодно, но взгляд его быстро и цепко пробежался по лицам.
Крупный, довольно молодой мужчина с квадратным лицом и выгоревшими волосами вздернул подбородок.
— Ну я, — сказал он. — А кто вы такой, мистер?
— Меня зовут Крив. Я офицер по ликвидации из Комиссии по Военному Имуществу.
Мужчина взглянул на огромную машину.
— Боло Изумительный, Марк XXV, — сказал офицер и, окинув быстрым взглядом лица работяг, уставился на Блаувельта. — Мы получили донесение, что здесь находится действующий Боло. Хотел бы я знать, вы понимаете, с чем играетесь?
— Черт побери, это же всего лишь Бобби! — воскликнул один из мужчин.
— Он наш деревенский талисман, — добавил другой.
— Эта машина легко может стереть с лица земли ваш городишко, — заявил Крив. — А в придачу — еще и добрый кусок джунглей.
Блаувельт ухмыльнулся, морщинки вокруг глаз придавали ему озорной вид.
— Не стоит так тревожиться, мистер Крив, — заявил он. — Бобби совершенно безвреден…
— Боло никогда не бывает безвреден, мистер Блаувельт! Боло — это боевые машины, вот они что!
Блаувельт неторопливо подошел к машине и легко пнул заржавевший гусеничный трак.
— Загородная прогулка по этим джунглям продолжительностью в восемьдесят пять лет довольно-таки плохо влияет на механизмы, Крив. Живица и прочие растительные штучки разъедают хромовый сплав, словно он сахарный. Дожди — чистая кислота, они пожирают оборудование почти с той же скоростью, с какой нам удается доставлять его сюда. Бобби еще может немного говорить, но на большее уже не способен.
— Да, Боло наверняка обветшал, вот почему он опасен. Все что угодно может заставить сработать рефлексы боевых контуров. Ну а теперь, если вы все уберетесь отсюда, я позабочусь о Боло.
— Для человека, только что попавшего в город, вы слишком торопитесь, — нахмурившись, заметил Блаувельт. — Так что вы собираетесь сделать с Бобби?
— При помощи наведенной вибрации я нейтрализую то, что осталось от компьютерного центра Боло. Не волнуйтесь, это неопасно…
— Эй, — выпалил кто-то из задних рядов. — Значит, он никогда больше не сможет с нами разговаривать?
— Именно так, — ответил Крив. — А кроме того, не сможет в вас стрелять.
— Ишь какой прыткий! — вмешался Блаувельт. — Ты в компании Бобби не обедаешь, а мы — каждый день. Нам он нравится таким, какой есть.
Остальные работяги подошли ближе, заключив Крива в круг, от которого веяло угрозой и недоброжелательством.
— Вы что, идиот? — воскликнул офицер. — Не понимаете, что оставит от вашего городка залп из Большой Континентальной Установки?
Блаувельт фыркнул и достал длинную сигару из кармана жилета. Он понюхал ее и попросил:
— Ну ладно, Бобби. Дай мне прикурить!
Из глубин огромного чрева машины донеслись глухой лязг и резкий щелчок. Из покрытого копотью ствола орудия высунулся длинный язык бледного пламени. Блаувельт быстро подскочил к нему и запыхтел, раскуривая сигару. Зрители весело загигикали.
— Бобби делает только то, что ему сказано. И больше ничего, — заявил Блаувельт. — Да к тому же и не ахти как делает.
Он широко улыбнулся, блеснули белые зубы.
Крив отвернул лацкан куртки — сверкнул небольшой, хорошо отполированный значок.
— Надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы мешать офицеру Сообщества выполнять свои обязанности? — поинтересовался он.
— Не торопись, Крив. — Узколицый темноволосый человек вылез вперед. — Бобби вне твоей компетенции. Я кое-что слышал об офицерах по ликвидации. Вы разыскиваете старые полевые склады боеприпасов, бесхозное военное имущество и тому подобные штучки. Но Бобби не бесхозный. Он — собственность нашего городка. И наш уже почти тридцать лет.