Шрифт:
Глава 1
Над тайгой стоял натужный вой бензопил. Они остервенело вгрызались плоскими ножами в толстые стволы двадцати-тридцатиметровых сосен. Эту лесистую котловину у одного из изгибов Уральского хребта уже давно облюбовала некая крупная лесопромышленная компания. Она и организовала дочернюю фирму, которая безраздельно хозяйничала здесь второй месяц. О существовании «дочки» знал лишь узкий круг лиц. Учредительные документы, разумеется, были липовыми, как и наряды на вырубку леса. Удаленность этой территории от больших дорог и солидные откаты местным чиновникам позволяли безнаказанно вести здесь незаконную заготовку первоклассной древесины. Закон один — тайга. Главное, быстро вывезти кругляк и погрузить на платформы, благо с железнодорожным начальством тоже удалось найти общий язык. А там, как говорится, ищи-свищи…
Лесорубы в новеньких синих робах и оранжевых касках свою работу выполняли сноровисто. Чувствовалось, что они не первый год валят корабельный лес. Все было распланировано с завидной четкостью. Ветки — в сторону, очищенные стволы — сразу на трейлеры. Они уже пробили в лесу несколько просек, которые через несколько километров выходили на укатанную лесную дорогу. Там их поджидали лесовозы.
Неожиданно, заглушая вой бензопил и рев моторов трелевочной техники, в верхушках деревьев раздалось громкое шипение, а потом послышался сильный удар, от которого ощутимо дрогнула земля под ногами. Те, кто в этот момент смотрел вверх, успели заметить крупный сноп оранжевого пламени, яркой полосой сорвавшийся с неба. На лесосеке тут же установилась относительная тишина. Побросав бензопилы, лесорубы собрались вокруг бригадира — высокого пожилого мужчины с длинными руками, больше напоминающими рычаги паровой машины.
— Афанасьич! — смахнув с робы свежие опилки, издававшие терпкий запах сосновой смолы, один из лесорубов тронул бригадира за плечо. — Разобраться надо бы, что это там за хреновина навернулась. Ветер-то, однако, в нашу сторону дует. Ежели где загорится да верхами понесет, пожалуй, и ноги унести не успеем.
— Это точно! — загалдели остальные. — Глянуть надо бы, что это там за метеорит тунгусский? Мало ли что? А то ведь и технику потерять можно.
Немного поразмыслив — все же очень не хотелось отрывать людей от дела в разгар рабочего дня, — бригадир, наконец, коротко кивнул.
— Ладно, — согласился он. — Вот, троих отряжаю, кто на ногу пошустрее. Пусть сбегают, поглядят — не горит ли? Давайте-ка вот вы, два сапога — пара, и… Витька Канчук с вами, галопом — туда и обратно. Остальные — работать. Все, все, все! Хорош галдеть. Нам платят не за разговоры, а за кубатуру.
Люди разбрелись по делянке, и котловина вновь огласилась визгом бензопил. А трое крепких, поджарых парней, двое из которых, братья Сапожниковы, были друг на друга похожи как две капли воды, ускоренным шагом направились в глубь леса. Сшибая десантными «берцами» — память о недавней службе в армии — то здесь, то там торчащие из хвойной подстилки роскошные ярко-красные мухоморы, лесорубы уверенно зашагали в ту сторону, где за вершинами деревьев скрылось нечто, свалившееся с неба.
Обсуждая меж собой необычное происшествие, парни без компаса быстро двигались в точно заданном направлении. Приходилось огибать встречавшиеся меж деревьев огромные валуны, похожие на остатки разрушенных временем древних скал, перепрыгивать через мелкие ручьи и обходить неожиданно возникавшие в чащобе небольшие прозрачные озерца с каменистыми берегами. Но, оставив за спиной очередное препятствие, лесорубы вновь двигались именно туда, куда нацелились изначально. Почти год проведя в лесу, они чувствовали себя здесь так же уверенно, как городской житель в местном парке.
Примерно час спустя, поднявшись на лесистую гриву, они увидели перед собой еще одну огромную природную «чашу», окруженную плосковерхими каменными глыбами. Здесь тоже росли деревья, но куда реже, чем там, где шла лесозаготовка. При всем желании из-за скалистых обломков трелевочные тракторы сюда бы не пробились. Да и деревья в этой котловине были в большинстве своем далеки от товарных стандартов. Внимательно осмотревшись по сторонам, парни сразу определили, где именно могло упасть небесное тело.
Судя по всему, никакого пожара огненный пришелец не вызвал, и теперь они могли смело возвращаться назад. Но как можно было уйти, лично не взглянув на то, что совсем недавно носилось в ледяном мраке космоса? Переглянувшись, лесорубы решительно двинулись дальше. Каждому виделось, как, вернувшись с вахты, он будет рассказывать своим девахам о чуде, которое наверняка выпадает встретить далеко не каждому. Да и прихватить с собой на память осколок метеорита — а в том, что это был именно метеорит, они не сомневались — казалось невероятной удачей. Поговаривали, что знающие люди в областном центре дают за кусок космической породы немалые деньги.
Парни и не предполагали, что у них уже появились конкуренты. Ватага пермских бродяг из пяти человек, возглавляемая отставным старателем, уже не первый день кочевала вдоль горных ручьев и распадков, надеясь поживиться хоть чем-то из несметных сокровищ Уральских гор. «Хитники», как таких называли встарь горные добытчики, уже не первый раз выходили на свой нелегальный промысел. Прошлый год преподнес им весьма приятный сюрприз. Найденные ими несколько довольно крупных изумрудов и кусков горного хрусталя, которые они продали, в общем-то, по символической цене, тем не менее позволили ватаге безмятежно шастать по притонам почти всю зиму.
А вот в нынешнем году поиски что-то не задались. Даже в тех местах, где, по прикидкам экс-старателя, можно было наткнуться если не на золотую жилу, то хотя бы на самоцветы, оказывалось пусто. Природа словно сознательно прятала от «хитников» свои богатства. Уже были на исходе взятые в дорогу продукты, истрепалась и без того поношенная одежда. Да и осточертело уже каждую ночь отгонять чадным дымом костров тучи гнуса. Итоги всех этих мытарств того не стоили — вся добыча ватаги составляла с десяток мелких хризолитов. Кое-кто, разочарованный хроническими неудачами, уже поговаривал о возвращении назад.
— …Мать их так, богатства эти горные! — зло ковыряя ложкой опостылевшие рыбные консервы, бурчал на очередном привале самый нетерпеливый мужик. — Да я за эти дни на бутылках больше заколотил бы. Черт меня дернул тащиться в эту глушь, где ни баб, ни бухалова, ни жратвы человеческой. А ты все трендел — «самоцветы, самоцветы», — язвительно передразнил он старшого, угрюмо нахохлившегося у костра.
— Что-то эта твоя Медной горы Хозяйка ни хрена не хочет с нами поделиться… — хохотнул еще один «геолог». — Уж попросил бы как-нибудь по-свойски эту шалаву…