Разрушитель
Шрифт:
У родителей братьев Спендер был взволнованный вид, когда Ингрем спросил, сможет ли он и инспектор Гелбрайт поговорить с Полом с глазу на глаз.
— Что он натворил? — тут же поинтересовался отец.
Ингрем снял фуражку и пригладил волосы рукой.
— Насколько мне известно, ничего, — отозвался он с улыбкой. — Просто несколько самых простых вопросов, вот и все.
— Тогда почему разговор должен быть наедине?
Ингрем выдержал тяжелый взгляд мистера Спендера.
— Потому что мертвая женщина была обнаженной, мистер Спендер. Пол будет стесняться говорить об этом в присутствии вашей жены и при вас.
Мужчина фыркнул от удовольствия:
— Он должен считать нас самыми ревностными блюстителями нравов.
Ингрем расплылся в улыбке. Жестом показал на проход перед коттеджем:
— Наверное, он будет свободнее себя чувствовать, если мы поговорим на свежем воздухе.
Удивительно, но Пол оказался откровенным, разговаривая о «дружелюбии» Стивена Хардинга.
— Я думал, он красуется перед Мэгги и пытается произвести на нее впечатление, показывая, насколько хорошо ладит с детьми, — начал Пол. — Мой дядя всегда поступает так. Если он приходит один, то даже не разговаривает с нами, но если приводит с собой очередную подружку, то обнимает нас за плечи и шутит. Все только для того, чтобы любая из них думала, насколько он хорош как отец.
Гелбрайт поперхнулся.
— Именно это делал Стив?
— Должно быть. Он стал намного дружелюбнее после того, как появилась она.
— А ты заметил вообще-то, как он развлекался со своим телефоном?
— Имеете в виду то, о чем говорил Дэнни?
Гелбрайт кивнул.
— Я не наблюдал за ним, потому что не хотел быть грубым, но Дэнни уверен в этом и должен знать, потому что не сводил с него глаз.
— Так почему же Стив делал это, как ты думаешь?
— Потому что забыл, что мы рядом, — ответил мальчик.
— Ну, а как это точно происходило?
Пол проявил первые признаки стеснительности.
— Ну, вы знаете, — серьезно произнес он, — как будто он делал это не задумываясь… мой папа часто делает кое-что не задумываясь, например, облизывает нож в ресторанах. Маму это так злит.
Гелбрайт кивнул:
— Ты смышленый парень. Я должен был сам догадаться. — Он дотронулся до щеки, раздумывая над этим. — И все же потирать себя телефоном несколько отличается от того, когда облизывают нож. Не думаешь, что скорее всего он хотел покрасоваться?
— Он смотрел на девушку в бинокль, — предположил Пол. — Может быть, красовался перед ней?
— Может быть. — Гелбрайт помолчал. — Не думаешь, что скорее всего он красовался перед тобой и Дэнни?
— Ну… он много рассказывал о девушках, которых видел обнаженными, но мне кажется, почти все неправда… Я думаю, он хотел, чтобы мы стали лучше себя чувствовать.
— А Дэнни с тобой согласен?
Мальчик покачал головой:
— Нет, но это еще ничего не значит. Дэнни думает, что Стив украл его тенниску, поэтому он ему не нравится.
— Это правда?
— Не думаю. Просто предлог. Он потерял ее и все, мама наказала его. Спереди на тенниске была надпись «ДЕРБИ ФС», она стоила целое состояние.
— Тенниска была у него с собой в воскресенье?
— Он говорил, что в нее был завернут бинокль, но я не помню.
— Хорошо, — вновь кивнул Гелбрайт. — Итак, что думает Дэнни о Стиве?
— Он думает, что Стив — педофил, — выдал Пол как само собой разумеющееся.
Сандра Гриффитс тихо насвистывала, пока готовила чай на кухне коттеджа Лангтон. Ханна сидела зачарованно перед телевизором в гостиной, а Сэнди благословляла того гения, кто придумал электронную няню. Она повернулась к холодильнику в поисках молока и увидела Уильяма Самнера, он стоял прямо у нее за спиной.
— Я напугал вас?
«Ты же знаешь, что да, ты, жалкий негодяй!..» — мысленно воскликнула Сэнди. Она заставила себя улыбнуться, стараясь скрыть, что ее бросает в дрожь от этого мужчины.
— Да, — кивнула она. — Я не слышала, как вы вошли.
— Так всегда говорила Кейт. Иногда она очень сердилась из-за этого.
Кто же осудит ее?.. Гриффитс начинала думать, что Самнер — извращенец, готовый платить за то, чтобы тайно наблюдать, как женщины делают свои дела. Она уже перестала считать эпизоды, когда заставала его подглядывающим в неплотно закрытые двери. Сэнди отгородилась от него, переставив чайник на кухонный стол и выдвинув стул. Наступило тягостное молчание, во время которого Самнер мрачно постукивал носком ботинка по ножке стола. При этом столешница дрожала и слегка задевала Сэнди Гриффитс по животу.
— Вы боитесь меня, да? — неожиданно спросил он.
— Что заставляет вас так думать? — спросила полицейский Гриффитс, удерживая стол в неподвижности.
— Вы испугались прошлой ночью.
У него был довольный вид, словно сама идея напугать возбуждала его, а Сэнди подумала, насколько важно ему чувствовать свое превосходство.
— Не обольщайтесь, — резко возразила она, закуривая сигарету и нарочно пуская дым в его сторону. — Поверьте, если бы я хоть немного испугалась, я бы оторвала ваши чертовы яйца. Избить сначала, вопросы потом — вот мой девиз.
— Мне не нравится, что вы курите и ругаетесь в моем доме. — Он нагло продолжал бить ногой по ножке стола.
— Потом можете подать жалобу, — ответила она. — Меня просто назначат в другое место. А это вам не подходит, так? Вы же привыкли к бесплатной прислуге.
Слезы ручьем хлынули из его глаз.
— Вы не понимаете, на что это похоже. Раньше так хорошо действовало, а теперь… вот, я даже не знаю, что должен делать.
Спектакль, разыгранный им, в лучшем случае тянул на любительский, а в худшем — на демонический. Его поведение разбудило в Гриффитс задиру. «Неужели он думает, что я считаю привлекательной мужскую беспомощность?» — усмехнулась про себя женщина-полицейский.