Разрисованный
Шрифт:
Хозяин балагана стоял тут же, в шатре, наблюдая за происходящим со стороны. Через пять минут мужчина, проклиная все на свете, сменил головку на инструменте. Десять минут спустя он с шумом отодвинул стул и почесал в затылке. Через полчаса он поднялся, велел мистеру Уильяму Филиппусу Фелпсу одеваться и начал укладывать свой инструмент.
– Минуту, - попытался остановить его хозяин.
– Вы еще не закончили работу.
– И не собираюсь этого делать, - ответил мужчина.
– Но ведь я прилично вам плачу. В чем дело?
– Ни в чем, кроме того, что эта чертова картинка и не думает исчезать. Должно быть, она проникла очень глубоко, до самых костей.
– Да вы с ума сошли.
– Мистер, я занимаюсь своим делом тридцать лет, но в жизни не видел ничего подобного. Не меньше дюйма в глубину, если не больше.
– Но мне надо от нее избавиться во что бы то ни стало! закричал Разрисованный.
Мужчина покачал головой.
– От этого можно избавиться только одним путем.
– Как?
– Взять нож и срезать ее с груди. Вы долго не проживете, но картинка исчезнет.
– Вернитесь!
Но мужчина ушел.
В понедельник вечером они услышали гул толпы, жаждущей зрелища.
– Народу собралось много, - заметил Разрисованный.
– Но они не увидят того, ради чего пришли, - решительно сказал хозяин ярмарки.
– Ты не выйдешь к ним без пластыря. И успокойся. Любопытно все же посмотреть, что у тебя на той картинке, что на спине. Мы сможем показать им тот рисунок.
– Но она сказала, что это можно будет сделать только через неделю или что-то в этом роде. Старушка сказала, что надо подождать.
Хозяин оттянул в сторону пластырь со спины Разрисованного.
– Что там?
– тяжело дыша от волнения, спросил мистер Фелпс, смирившись.
Хозяин приклеил пластырь на место.
– Фелпс, ты неудачник. Почему ты позволил этой старухе так раскрасить себя?
– Я не знал, кто она.
– Без сомнения, она обманула тебя с этой картинкой. Там ничего нет. Совсем. Никакого рисунка.
– Она проявится. Надо подождать.
Хозяин рассмеялся.
– Ну хорошо. Я подожду. Пойдем. Так или иначе, мы покажем тебя этому сборищу. Но только частично.
Они вышли к публике под взрыв оркестра.
Поздно ночью он стоял со своим чудовищным видом, выставив вперед руки, как это делает слепой, чтобы сохранить равновесие, почувствовать себя в этом мире, который устремляется на тебя, крутит и вертит и вот-вот свалит с ног. У зеркала он поднял руки.
На плоской, тускло освещенной поверхности стола лежали склянки с перекисью, кислотой, серебряные бритвы и квадратные листочки наждачной бумаги. Он брал каждый из этих предметов один за другим. Он смачивал ужасный рисунок на груди и тер его. Он работал час, не прерываясь.
Вдруг ему показалось, что кто-то стоит позади в дверях его домика на колесах. Было три часа утра. Он ощутил слабый запах пива. Она вернулась домой из города.
Фелпс не повернулся.
– Лизабет?
– спросил он.
– Лучше тебе избавиться от нее, - сказала она, следя за движением его рук, в которых он держал наждачную бумагу. С порога она шагнула в комнату.
– Мне бы и самому не хотелось, чтобы у меня была такая картинка, - ответил он.
– Нет, хотелось, - настаивала она.
– Ты все продумал заранее.
– Да нет же.
– Знаю я тебя, - ухмыляясь, сказала она.
– О, я знаю, как ты меня ненавидишь. Ну да, ничего. Я тоже тебя ненавижу. И уже давно. Ты располнел и покрылся жиром, ты думаешь, тебя такого можно любить? Я могла бы рассказать тебе, что такое ненависть - это чувство мне знакомо. Почему ты не спросишь меня об этом?
– Оставь меня в покое, - попросил он.
– И перед всей этой толпой ты устраиваешь спектакль, в котором я поневоле участвую, ничего об этом не подозревая!
– Я не знал, что у меня там, под пластырем.
Она обошла вокруг стола, держа руки на бедрах, обращаясь к кроватям, стенам, стульям, выплескивая все, что у нее накопилось, а он подумал:
"Или я знал? Кто же создал эту картинку - я или колдунья? Кто из нас двоих? И как? Неужели я действительно хочу, чтобы она умерла? Нет! И все-таки..."
Он наблюдал, как жена подходила к нему все ближе и ближе, он видел, как напрягаются ее горловые мускулы, откликаясь на ее крики.
Это, и это, и это он делал не так! То, и то, и то было просто отвратительным! Он был лгуном, прирожденным интриганом, жирным, ленивым и безобразным. Неужели он считает, что может сравниться с хозяином? Или он легок и подвижен, как эльф? Или он достоин кисти Эль Греко? Да Винчи?! Или Микельанджело?! Она дошла до истошного вопля. Она бросала ему в лицо упрек за упреком.
– Ты не запугаешь меня настолько, чтобы я осталась с тобой и позволила тебе касаться меня своими грязными лапами! заявила она с торжествующим видом.
– Лизабет, - произнес он.
– И не называй меня больше Лизабет!
– пронзительно закричала она.
– Я разгадала твои планы. Ты заимел эту картинку, чтобы запугать меня. Ты подумал, что я не осмелюсь оставить тебя. Как бы не так!
– В следующую субботу, вечером, мы откроем вторую картинку, и ты будешь мной гордиться, - сказал он.
– Гордиться! Как ты глуп и жалок! Ты похож на кита. Ты видел когда-нибудь выброшенного на берег кита? А я видела, когда была маленькой. Они пришли и пристрелили его. Его застрелила береговая охрана. Ты - кит!
– Лизабет.
– Я ухожу, вот и все. И беру развод.
– Не делай этого.
– Я собираюсь выйти замуж за мужчину, а не за жирную бабу, как ты. На тебе столько жира - никакой сексуальной привлекательности!
– Ты не можешь уйти от меня, - сказал он.
– Посмотрим.