Разрешите влюбиться
Шрифт:
– Гай! – окликнул его Пашка. – Настины вещи.
– Да, точно, – неохотно отозвался тот.
Притянув девицу за талию, он поцеловал ее и резко отпустил. Она чуть не потеряла равновесие, провалившись тонкими шпильками в мягкий газон и взмахнув руками. Но Гай не обратил на это внимания, он поймал мой взгляд и хитро улыбнулся.
А я сморщилась. Да нет мне никакого дело до их брачных игр! Отвратительное зрелище, мерзкое. Единственное, что мне сейчас интересно, – побыстрее свалить отсюда и добраться до больницы.
– Пойдем, – позвал Паша, – моя машина там.
Мы вышли за калитку. Суриков подошел к небольшому бежевому автомобильчику и открыл ключом дверцу. Залез внутрь и открыл для меня пассажирскую дверь:
– Запрыгивай!
Отечественный автопром. У нас в деревне все в основном на таких машинах ездили, мне было привычно садиться в нее. У меня никак не получалось привыкнуть к городской роскоши, все по-прежнему казалось чужим: дорогие рестораны, модные клубы, пафосные бутики. Да что там, даже современные способы оплаты, когда покупатели просто прикладывали к терминалу смартфоны, мне были интересны своим удобством, но пугали новизной.
– Жди! – Паша вылез из машины. – Все-таки схожу за вещами.
Хлопнула дверца, и я медленно выдохнула. Тело продолжало покалывать, чувства смешались. Неужели это все произошло на самом деле? Почему я так боюсь Гая и в то же время хочу увидеть его снова?
Посмотрела на свои ладони. Поднесла их к лицу. Закрыла глаза и медленно вдохнула. Рубашка хранила аромат его кожи и волос – горьковатый, крепкий, с едва уловимой пряной ноткой. Чертова рубашка!
И я принялась лихорадочно сдирать ее с себя, ощущая, как горят уши и щеки, как пылает шея, как поднимается температура. Я не могла забыть его сильное тело и то, как Рома, точно пушинку, поднимал меня и опускал. А потом опять… О боги, о чем только я думаю!
Конец ознакомительного фрагмента.