Чтение онлайн

Мастерство и сноровка уже позволяли ей справиться с этим за несколько часов, но никогда она не бралась за второй слой в тот же день. В процессе изготовления меча Джеста Ту не было места спешке, все должно соответствовать древней традиции.

Наконец Сен Ви задернула тяжелые шторы и развернула стальную ленту на специально изготовленном металлическом столе. По мере приближения к нему она ощущала все более сильное тепло, поскольку под блестящей поверхностью стояла небольшая жаровня, и Сен Ви разожгла ее еще перед выходом на утренние упражнения. Она взяла еще один обломок каменного угля, надела рукавицу на левую руку и небольшой кочергой открыла круглую дверцу. Несколько мгновений она наблюдала, как брошенный внутрь кусок угля занялся языками пламени, как потянулись вверх струйки дыма, словно живые гусеницы, спешившие убраться в более безопасное место. Волны горячего воздуха поднимались к прорезям в столе и равномерно распределяли жар по всей поверхности.

Сен Ви закрыла дверцу топки и подошла к кромке стола. Справа от нее лежала заготовка лезвия, а слева – развернутая лента, блестевшая, словно расплавленное серебро. Чуть правее заготовки над столом приподнималась кромка, раскалившаяся так сильно, что начала светиться в сумрачной комнате.

В процессе создания лезвия Сен Ви пользовалась особым изогнутым резцом и небольшой линейкой с алмазными краями. Она неторопливо и осторожно приложила инструмент к стальной ленте, провела линию обреза следующего слоя, и еще одну – не такую отчетливую, отмечающую границу наложения соседних слоев. Потом она правой рукой без перчатки подняла лезвие меча и очень тщательно уложила так, чтобы отмеченная линия совпадала с раскаленной кромкой. Сбросив перчатку и с левой руки, Сен Ви отошла в противоположный угол и предалась молитвам, сосредоточив внимание на линии Ки-Чи-Крии. На это потребовалось определенное время, необходимое для разогрева меча, а потом Сен Ви взяла пару маленьких молоточков и снова вернулась к столу.

Она негромко запела, придерживаясь определенного ритма, и стала исполнять вокруг стола замысловатый танец. Руки Сен Ви порхали над поверхностью стола, а маленькие молоточки легонько, чтобы не прорвать тонкую ленту, постукивали по раскаленному металлу. Так продолжалось в течение целого часа: пение, перезвон молоточков, грациозные шажки, помогающие выбрать нужную позицию для ударов вдоль линии. Ни разу за все долгие дни работы она не прикоснулась молотком к поверхности уже наложенного накануне слоя, несмотря на то, что границы почти не было видно. Ритмичные танцевальные движения помогали Сен Ви безошибочно распределять удары по поверхности нового слоя металла.

Наконец удары прекратились, Сен Ви отложила молотки и быстро надела толстые рукавицы. Теперь ее движения стали намного быстрее. Обеими руками девушка перевернула лезвие и что было сил прижала к раскаленной приподнятой грани стола, так чтобы граница предыдущего слоя совпала с отметкой на следующем отрезке ленты металла. Несколько мгновений она изо всех сил прижимала лезвие натренированными руками, затем, тяжело дыша, выпрямилась и плеснула на лезвие водой, улыбнувшись на его протестующее шипенье. Так же быстро она досуха протерла сталь, добавив ей еще немного прочности.

Сен Ви прочла очередную молитву и подбросила угля в топку.

Снова последовали молитвы, а когда стол как следует раскалился, Сен Ви водрузила на него длинный тяжелый каменный брусок. Потом еще один, и еще, пока не заложила все лезвие целиком, чтобы вес камней хорошенько прижал вновь наложенный слой к раскаленной поверхности лезвия.

Только тогда Сен Ви пошла завтракать. Она надеялась встретить по пути своего возлюбленного, хотя и знала, что он копирует последние страницы книги и трудится без остановки, чтобы закончить работу одновременно с ней. Бран Динард хотел отправиться в путь весной или, самое позднее, в начале лета.

Конечно, и ее труды на сегодня еще не закончились. После завтрака Сен Ви вернулась к себе, сняла камни с лезвия и остудила его. Теперь можно было воспользоваться напильником с алмазным напылением и час за часом полировать треугольный наконечник меча, придавая последнему слою надлежащую форму.

Завтра она все это повторит сначала.

Пройдет еще несколько дней, и работа будет завершена. Обычный сверток металлической ленты превратится в прекрасное оружие, подлинное произведение искусства, и станет достойным завершением ее воинских тренировок.

Холод тут был ни при чем – зима уже ослабила свою безжалостную хватку, – но пальцы дрожали так сильно, что пришлось оставить работу.

Брат Динард откинулся на спинку стула, разочарованно хмыкнул и встал из-за стола, оттягивая тот момент, которого он так долго ждал. Он даже отошел от стола и старался не Оглядываться. Но все же бросил взгляд через плечо и снова увидел объемистую раскрытую книгу, в которой не перевернутой оставалась всего одна страница.

Последняя страница. В сущности, даже половина, поскольку она была заполнена не до конца. Полстраницы огромного тома, и еще две, оставленные чистыми в самом начале, чтобы переписчик мог предварить свой труд обращением к читателям. Вплоть до этого момента Динард работал без остановок, предвкушая финал, в надежде, что это утро станет последним в бесконечном процессе копирования книги.

Но теперь его охватили сомнения. Впервые, после того как он с головой ушел в работу, во время которой значительно расширил границы своего кругозора и приобрел массу знаний, монах из Хонсе вынужден был признаться самому себе, что окончание копирования книги означает и конец его пребывания в монастыре Облачный Путь.

Долгие месяцы Динард провел среди замысловатых завитков, присущих письменности Джеста Ту, следя за изящно изогнутыми росчерками пера, за рядами символов, погружавших его в глубокие размышления так же непреодолимо, как и монотонное пение молитв. Напряжение, вызванное желанием как можно точнее скопировать записи, вызывало у него состояние, близкое к медитации. Долгие месяцы эта работа была его единственной целью и смыслом жизни; важность такого труда невозможно переоценить. Он привезет эту книгу на север, и она сможет изменить устои церкви Святого Абеля.

Но сейчас Динарда тревожили совсем другие мысли. Теперь, когда его труд подошел к концу, монах задумался о предстоящей дороге через пустыни к скалистому побережью, а потом морем, до границ Хонсе. Он прекрасно сознавал все опасности этого путешествия – грабители и мошенники, войны между соседними племенами Бехрена, змеи, дикие кошки и другие хищники, да и путь по морю представлял немалую угрозу. Даже если он благополучно доберется до владений Этельберта, дорога в глубь страны до Прайда может таить смертельный риск для беспечных путников.

Динард снова посмотрел на книгу. Неужели он проделал все это, разобрал таинственные хитросплетения чуждой для него письменности, скопировал многостраничный труд только ради того, чтобы разноцветные чернила расплылись под проливными дождями? Или ради того, чтобы какой-то невежа подтирал мягкими страницами свою задницу?

Дыхание Динарда внезапно участилось. Он прикрыл глаза и приказал себе успокоиться. В состоянии сильнейшего нервного напряжения монах выбежал из комнаты, пересек коридор и устремился на террасу. В этот день ветер дул сильнее обычного, по небу неслись тяжелые темные облака. Лишь немногие из Джеста Ту оставались снаружи, бельевые веревки опустели, а многочисленные цветочные горшки были убраны в жилища.