Чтение онлайн

— Это великолепно.

Он вел ее по мощеной дорожке, которая вилась среди глянцевитых зарослей.

— Я привозил сюда архитектора из Далласа, чтобы он сделал разбивку сада, но мы не сошлись во мнениях, и кончилось тем, что большую часть работы я выполнил сам.

Ей не хотелось думать о нем как о благодушном садовнике. Это грозило разрушить возведенные в ее душе бастионы.

Они дошли до небольшого искусственного водоема, окруженного группой деревьев. Прудик подпитывался водопадом, низвергающимся с плоского камня, и скрытые от глаз источники света освещали жирных рыб, медленно ворочавшихся под широкими листьями водяных лилий. Она знала, что он не позволит ей уехать, пока не выскажет того, что намеревается сказать, и опустилась на одну из двух окрашенных охрой скамеек, удобно расположенных у самой дорожки, над ними вились виноградные плети.

Она скрестила руки на коленях и попыталась собраться с мыслями.

— Что вы имели в виду, когда спросили меня, чем я готова пожертвовать?

Он сел на скамью напротив нее и вытянул ноги. Светильники, помещенные в пруд, освещали скулы и надбровные дуги Уэя, ужесточая его черты. Однако его голос прозвучал неожиданно мягко:

— Я хотел знать, насколько велико ваше желание сохранить здесь «Розатек».

— Я прожила в этом городе всю жизнь, и я, кажется, готова на все, чтобы отвести от него угрозу вымирания. Но я — всего лишь президент Совета по делам образования; у меня нет реальной власти в графстве.

— Ваш общественный статус не интересует меня. Речь сейчас идет совсем о другом.

— Тогда чего же вы хотите?

— Возможно, я хочу того, чего не мог бы иметь ублюдок Труди Сойер.

Она слышала плеск тонких струй водопада и доносившееся издалека жужжание кондиционера, и эти мирные звуки придавали его тихим бесстрастным словам зловещий смысл.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду.

— Возможно, я хочу самую красивую девушку со второго курса.

Ужас закрался в нее, и ночь, которая нежно обнимала все сущее, внезапно наполнилась опасностью.

— О чем это вы толкуете?

Он откинулся на спинку скамьи и положил ногу на ногу. Несмотря на кажущуюся расслабленность его позы, она ощущала, что внутренне он свернут тугими кольцами, словно удав перед броском, и это повергло ее в ужас.

— Я принял решение, что мне нужен компаньон, но я слишком занят управлением фирмой, чтобы тратить время на поиски. Я хочу, чтобы таким лицом стали вы.

У нее пересохло во рту.

— Мне нужен такой человек, который мог бы выполнять специфические служебные обязанности, сопровождал бы меня в поездках и был бы моей… опорой.

— Я думала, что у вас есть уже такой компаньон. Я слышала, вы встречаетесь с кем-то в Далласе.

— Я встречался со множеством женщин за эти годы. Я ищу для себя нечто иное. Нечто более домашнее. — Он говорил так спокойно, словно обсуждал условия рядовой сделки, но градус настороженности, который она постоянно ощущала в нем, повысился, и это внушило ей уверенность, что он не так уж непрошибаем, как притворяется. — Каждый из нас мог бы продолжать жить своей собственной жизнью, но… — Он замялся — впервые на ее памяти, — и она невольно поежилась от его пронзительного взгляда. — Вы были бы полезны мне, Сузи.

Медлительность, с которой он подбирал слова, бросила ее в холод.

— Полезна? Уэй, вы ведь не… Это звучит так, словно… — Она не могла скрыть охватившей ее паники. — Вы предлагаете мне спать с вами?

Какое-то время он молчал.

— Вам это ненавистно, не так ли?

Она вскочила:

— Вы безумны? Я не могу поверить, что все это происходит в действительности. Вам нужен не компаньон — вы говорите о любовнице.

Он поднял одну бровь, и она подумала, что никогда еще не встречала такого холодного человека, начисто лишенного каких-либо эмоций.

— Разве? Не припоминаю, чтобы использовал это слово.

— Прекратите играть со мной!

— Мне известно, что вы ведете активную жизнь, и я не жду, что вы с ней покончите, но иногда, когда мне понадобится, я хотел бы, чтобы вы шли на уступки.

Кровь стучала у нее в ушах, и ее голос, казалось, шел откуда-то издалека:

— Зачем вы так обращаетесь со мной?

— Как?

— Шантажируете меня! Ведь это прямой шантаж, не так ли? Если я буду спать с вами, вы оставите «Розатек» в Теларозе? Если я не буду этого делать, вы переведете компанию.

Он ничего не сказал, и она не смогла подавить симптомов пробудившейся в ней истерии.

— Мне пятьдесят два года! Если вы ищете для себя любовницу, почему бы вам не поступить подобно другим мужчинам вашего возраста и не найти кого-нибудь помоложе?

— Молодые женщины меня не интересуют. Она повернулась к нему спиной, ее ногти впились в ладони.

— Неужели вы так сильно ненавидите меня?

— Я вовсе не ненавижу вас.

— Я знаю, что вы делаете. Вы осуществляете своего рода вендетту, запоздавшую на тридцать лет.

— Моя вендетта касается города, а не вас.

— Но я — одна из тех, кто будет наказан.

— Если вы расцениваете это таким образом, мне трудно изменить ваше мнение.

— Я не собираюсь… идти на уступки.

— Понимаю.

Она повернулась снова:

— Вы не можете заставить меня.

— Я никогда бы не стал заставлять вас. Все целиком зависит от вас самой.

Отсутствие эмоций в его словах делало ситуацию почти нереальной. Он безумен, подумала она. Но его темные глаза смотрели спокойно.

Молящая нотка, которую она не смогла подавить, закралась в ее голос:

— Пообещайте мне, что вы не переведете «Розатек»!

Впервые он заколебался, было почти очевидно, что в нем происходит нелегкая внутренняя борьба.

— Я не буду давать никаких обещаний до той поры, пока вы не обдумаете наш разговор.

Она шумно вздохнула:

— Теперь я хочу уехать домой.

— Хорошо.

— Я оставила в доме сумочку.

— Я принесу ее вам.

Она стояла в саду одна, пытаясь осмыслить то, что произошло, но ситуация явно выходила за рамки ее личного жизненного опыта. Она попыталась подумать о чем-нибудь другом, и кровь застыла у нее в жилах. Если Бобби Том узнает об этом, он убьет Уэя Сойера.