Чтение онлайн

— Замолчи, — все так же тихо, не поворачиваясь ко мне, сказал Вентнор. — Посмотреть на тебя… Думаешь, один Боско в тебя целился? Лучше замолчи, иначе меня сменит Харен, а с ним тебе вряд ли будет уютно.

И я замолчала. Не потому, что испугалась. а потому, что поняла: не стоит. Он как глухой.

Возок вдруг резко встал. Распахнулась дверца, и Боско крикнул:

— Выходи!

— Что случилось? — спросил Вентнор.

— Сабрина разлилась, не успели проскочить. Мост снесло. До утра придется подождать.

— Ну, подождем, — сказал Вентнор, подхватывая меня. — Мы же терпеливые.

Огня разводить не стали. Выпрягли коней, бросили на землю плащи и легли спать. Меня тоже уложили. Думала, что удастся заснуть, но не тут-то было. От сумасшедшей тряски ныло тело. Плащ был слишком тонким, чтобы сгладить все неровности земли. Все, что я могла сделать — это лечь на бок, поджать ноги и закрыть глаза. Несколько раз подходили то Вентнор, то Боско — проверяли крепость веревок. Наконец они угомонились, и мне почти удалось задремать.

Из дремоты меня вырвало чье-то прикосновение. "Опять…" — со злостью подумала я и хотела, было, взглянуть, кому это там не спится, но тяжелая рука легла на затылок, и вдавило лицом в плащ. Было душно и щекотно. Я слышала чье-то дыхание и тихий непонятный скрип. И вдруг я почувствовала, что ноги у меня свободны, хоть я и не могу ими шевелить; сильные чужие пальцы разминали мышцы, пока в кожу не впились тысячи обжигающих игл. Тогда неведомый спаситель занялся моими руками, а я снова попыталась увидеть его, и снова меня бесцеремонно ткнули носом в плащ.

Потом этот человек ушел, так и не сказав ни слова. Когда его шаги затихли, я попыталась встать. С третьего раза мне это удалось, но я зашаталась и упала бы, если б не успела ухватиться за дерево. Ноги ослабли, руки мелко дрожали, почти что не слушались. "Ну, успокойся, успокойся," — шептала я, прижимаясь к стволу. На поляне передо мной спали, завернувшись в плащи, трое. Один из них помог мне. Кто? И зачем? Некогда было думать об этом. Надо было уходить. И я пошла.

Должно быть, в темноте и спешке я свернула на неверную дорогу. Трава на обочине становилась все гуще, тропинка — все уже, из земли выпирали узловатые корни, кроны деревьев нависали над моей головой. Возвращаться, однако, было нельзя. Давно рассвело, давно уже обнаружен мой побег, и чем бы ни руководствовался мой неведомый спаситель, помочь мне сейчас он был не в силах. И я шла вперед даже тогда, когда тропинка ныряла под вывороченные корни лестовника и исчезала; я перебиралась через корни, обдирая одежду, спотыкалась, хваталась за сухие ветки, они ломались с треском… Паутина залепляла глаза, и я не сразу заметила, что выбралась на поляну. Поляна была небольшая, покрытая низкой жесткой травой, журчал невидимый, но близкий ручей, а посреди поляны стояла плетеная полуразвалившаяся хижина.

Неужели здесь живет кто-то? Ни знака людей, ни запаха дыма, ни звука. Решившись, я подошла к хижине. Покосившаяся полурастворенная дверь висела на одной петле.

Внутри было пусто и чересчур темно. Я распахнула дверь до отказа, утренний свет высветлил утварь в углу, земляной пол, заросшие мхом стены. В другом углу, в полутьме, виднелась как будто куча тряпья. Я подошла ближе, наклонилась — и отшатнулась: из-под тряпья блестел неподвижный и яркий глаз.

Преодолев первый страх, я отшвырнула тряпье. Там был человек, он лежал навзничь, почерневший рот приоткрыт, глаза глядят в потолок. Лицо серое, будто присыпанное пеплом. Мертв? Страх снова охватил меня. Скорее отсюда, из мрачной хижины, из бесконечного, враждебного леса! И тут человек, будто услышав мои мысли, застонал.

В этом звуке было мало человеческого, он походил скорее на скрип песка о камень. Но это стонал человек. А я стояла над ним, не зная, что делать. Он ранен? Умирает? Может, напоить его водой? Или перевязать? Но ведь крови нет, да и чем перевязывать? Никогда еще мне не приходилось ухаживать за ранеными.

Все-таки я отыскала среди утвари берестянку и принесла воды. Проглотив немного, человек начал задыхаться и дрожать. Уж не повредила ли ему вода? Но нет, он успокоился и перестал стонать. Поставив берестянку на пол у его изголовья, я взяла широкий ржавый нож и вышла нарезать травы — не на голом же полу мне спать и не на тряпье с больным.

Странно прошел день. Я то засыпала, то просыпалась от стонов. Все, что я могла сделать — дать ему воды или положить на лоб мокрую повязку. Явных ран у него на теле не было, стало быть — неизвестная болезнь, а лечить нечем. Жара у него не было, кожа ледяная и липкая, и весь он мелко дрожал. И стонал. Эти стоны!.. Надо было уйти, ведь меня ищут, но — не могла. Пыталась, но что-то властно возвращало меня назад, к неизвестному, умирающему в лесной хижине. Ну не могла я оставить его умирать одного! Слишком сильна была во мне жалость, сама даже не ожидала того. Уйду, если умрет.

А это могло наступить скоро. К вечеру он не подавал уже признаков жизни, только стонал изредка. Руки его дергались, пальцы то сжимались, то разжимались, будто ловя что-то невидимое. Страшно! Но еще страшнее было вновь оказаться в плену, да еще отвечать за чужие грехи. И когда стемнело, я заснула в хижине на охапке травы и спала крепче, чем в прошлую ночь.

Утро пришло внезапно. Я проснулась от солнца, бьющего в глаза сквозь дыру в крыше. Подошла к больному. Он не шевелился уже и, кажется, не дышал. Я прижала ухо к его груди и услышала неровные, редкие толчки. Или это бьется мое собственное сердце?

В хижине внезапно потемнело. Я подняла голову, и сердце гулко упало куда-то: на пороге, заслоняя солнце, стоял человек. Он шагнул вперед, выйдя из бьющего в глаза света, и я разглядела его лицо — Вентнор!

Я не закричала и не попыталась бежать. Слишком ошеломило меня это появление.

Вентнор подошел ближе, и наши взгляды встретились. Он не выказал ни удивления, ни прочих чувств. Будто и собирался встретить меня здесь. Почти не обратив на меня внимания, он склонился над больным и тут же резко выпрямился, словно увидел призрак.

— Морна… — прошептал он, и даже в полумраке я увидела, как побледнело его лицо. Он повернулся ко мне:

— Давно ты здесь?

— Со вчерашнего утра, — ответила я.

— Почему не ушла раньше?

— Отдыхала, — объясняться еще с ним…

— С ума сошла, — тяжело выговорил он. — Это же морна, разве ты не видишь?

— Что это? Его имя?

На лице Вентнора написалось ошеломление.

— Да что с тобой? Ты же пережила Поветрие Скал.

— Ничего я не переживала, — устало сказала я. — Никакого поветрия. Ты все никак не можешь взять в толк, что вы ошиблись.