Рассказы
Шрифт:
— Там… там нет ничего…
— Есть художники и есть маляры, знаете ли. — Говорил тот, кто был ниже ростом.
— Я не могу видеть…
— Возьмите Фредерика Мейсона.
Уолтер не мог поверить собственным глазам. С каждым мазком краски дом растворялся в воздухе.
— Что происходит…
— Так возникла школа «минимальной» живописи.
— Он просто исчез там, где…
— Мейсон считал, что важно то, что вы не можете увидеть, то, что было задумано, больше, чем то, что вы можете увидеть.
— Я ничего не понимаю.
— Мы не обычные художники, — снова сказал высокий.
— Нас послали к вам. Это наша работа, — сказал тот, что пониже ростом.
Уолтер зашипел, и Марсия шлепнула его по спине.
— Уолтер? Не мямли как маленький. Говори что хотел.
Он внезапно повернулся и схватил ее за руки.
— Я говорю тебе, он исчезает! Дом исчезает под кистью! Что они здесь делают?
Марсия оттолкнула его руки и отступила назад, подозрительно глядя на Уолтера.
— Уолтер, пожалуйста. Не позорь меня перед людьми.
Уолтер сердито повернулся к малярам.
— Кто вы такие?! Отвечайте!
— Это наша работа. Нас послали к вам, — повторили они.
Уолтер сделал выпад в сторону кисточки высокого мужчины и схватился за конец щетины. Четыре пальца исчезли. Уолтер молча осмотрел свою руку.
Марсия заметила, что от руки Уолтера пропал кусок.
— О… хорошо, — сказала она, поднеся пальцы к губам. — Это же чудо!
Более низкорослый маляр подошел к ошарашенному Уолтеру, который как истукан стоял посреди лужайки и смотрел на свою теперь уже отсутствующую руку. Маляр начал красить его одежду, другую руку, обнаженное горло. Уолтер медленно исчезал.
— О, дайте и мне попробовать. — Марсия взяла кисточку и причесала Уолтера с ног до головы. Уолтер угрюмо смотрел на нее еще не пропавшими глазами.
— О… хорошо, — сказала Марсия, растворяя уши своего мужа. Затем его нос. Затем его лысеющую копну волос. Она легонько провела кисточкой оставшиеся жирные щеки. Глаза зажмурились.
Затем Марсия решительно прикончила Уолтера несколькими широкими взмахами.
— О, это было весело, — сказала она. — Спасибо вам!
Она закружилась в головокружительном танце, чтобы осмотреть дом. Она могла видеть небо через широкий мазок кисти на вершине лестницы маляров.
— Хм-м-м, лазурный цвет. Как красиво.
Марсия посмотрела вниз на маляра, щекочущего ее ноги своей кистью. Половина ее тела исчезла. Она улыбнулась рабочим.
— И я тоже?
— День заканчивается, и скоро надо будет начинать новый. Нас послали к вам. Это наша работа.
Она огляделась вокруг. Десятки грузовиков маляров были припаркованы у домов ее соседей. Маляры устанавливали свое оборудование, удаляя широкие участки дома и улицы с каждым взмахом кисти.
— Нас послали. Это наша работа, — монотонно повторил один из маляров.
Она вдруг усмехнулась, глядя на рабочих.
— О… Хорошо. Я понимаю.
Оба маляра работали вместе, закончив ее в считанные секунды.
— Хорошая работа, — сказал тот, что пониже ростом.
— Конечно. Все время становится лучше и лучше, — добавил высокий.
Они докрасили дом. Они выкорчевали дерево на заднем дворе МакКензи и начали кусок соседней улицы. Затем они приступили к лужайкам. Тысяча маляров гудели во время своей важной и необходимой работы.
Перевод: Константин Хотимченко
В бюро
«Говорят, лучше всего управляет тот, кто управляет меньше всех»
Steve Rasnic Tem, "At the Bureau", 1980
Я на протяжении двадцати пяти лет занимаю должность администратора в этом офисе. Я хочу, чтобы мои коллеги отличались таким же неизменным постоянством. Многие не выдерживают и начинают сетовать на одуряющую скуку месяцев через шесть или около того. Сейчас вообще трудновато отыскать работника, обладающего профессиональным терпением. Однако я доволен своей должностью.
Моя жена не понимает, как можно цепляться за эту работу так долго. Она утверждает, что я сам себя загнал в угол; мол, никакого карьерного роста или повышения заработной платы ждать не приходится. Она говорит, что мой подъём завершён и остаётся только медленно катиться вниз под гору. Разумеется, жалобы на мою работу непременно порождают претензии к нашему супружеству. Детей нет. Друзей можно пересчитать по пальцам. Жена частенько повторяет, что расчудесное волшебство давно покинуло нас. Однако я доволен своей работой.
Когда я, будучи молодым человеком, устроился в офис, то оформлял доставку строительных материалов. Раз в сколько-то там лет — по указанию свыше — менялось направление бизнеса; мне приходилось возиться то с оптовой торговлей, то с организацией торжественных мероприятий, то с координацией работ по сносу ветхих строений. Два года назад это были лицензии на содержание собак бойцовых пород. В нынешнем году я выдаю разрешения на рыбную ловлю.
Теперь мало кто увлекается рыбалкой; водоёмы слишком загрязнены. В текущем месяце я продал всего-навсего одно разрешение. За два минувших месяца — ни одного. Меня известили, что вновь намечается переориентация, но окончательного решения ещё не приняли. Мне действительно всё равно, с чем канителиться; лишь бы мой офис и дальше функционировал.
Жена в белоснежном свадебном платье надзирает за мной с фотографии, стоящей в рамочке на моём столе без малого двадцать пять лет. Во всяком случае, жена никогда не навещает меня в офисе. Я безмерно благодарен ей за это.
На позапрошлой неделе снова открылся офис по соседству. «Весьма кстати», — обрадовался я; ведь помещение пустовало лет пять. Мой офис оставался последним в старом городском здании. Я боялся, что и меня заставят съехать.
Я не смог точно определить сферу деятельности новоявленного офиса. Штат там небольшой — всего-то один сотрудник. Я не замечал, чтобы кто-нибудь входил или выходил оттуда до пяти часов вечера, когда он уходил домой.