Чтение онлайн

Инженер приехал на своей машине. Внучка — школьница по-хозяйски расположилась на сиденье. Специалист по телевизорам поизучал ее коленки и горестно вздохнул — как при виде чего-то недоступного.

В первом же радиомагазине инженер уставился на “Рубин”, разработанный в его отделе, и поманил продавца:

— Покажи-ка мне экземпляр получше…

Тот безропотно поставил другой аппарат. Картинка, цвета и звук -на взгляд школьницы — семью восхитили бы. Инженер же переключился на канал с испытательной таблицей, вонзил в нее свой взор и решительно замотал головой.

— Баланса нет…Тащи еще!

Притащили. Десятикласснице стало радостно от яркости цветов и заклокотавшей в приемнике мелодии. Она пересчитала деньги и тронулась было к кассе, но продавец так и не выписал чек, потому что инженер брякнул:

— Дерьмо. Больше трехсот строк не вижу. Четкости нет и не будет!

В тихой злобе продавец привез еще один “Рубин”.

— Цвета закраснены, — поставил уничтожающий диагноз инженер и посмотрел на алые губки девушки.

Раскрывать другие коробки продавец отказался. Поехали дальше. По пути инженер выпытал у школьницы всю ее семейно-жилищную подноготную: кто где прописан, сколько метров, есть ли алчные родственники. Рука его часто поправляла на школьнице ремень безопасности, касаясь разных выпуклостей, что однако ее не смущало.

Десятки молчавших экранов мерцали в громадном зале, инженер обошел весь ряд любимых им “Рубинов”, проверяя каждый. Продавец учуял, кто покупатель, и даже не подходил. Нашелся наконец весьма приличный аппарат, школьница была в восторге.

— Режекторы не работают, — грустно промолвил инженер и пояснил: — Рябь скоро пойдет по экрану.

Школьница бурно запротестовала: какая еще рябь, никакой ряби нет, отличный телевизор! Ей все же пришлось согласиться с инженером после того, как он произнес:

— А представь — у тебя морщины вдруг появятся?..

Ничего лучшего этот магазин предложить не мог. В салоне другого царил деловой полумрак, телевизоров — уйма, у одного из них инженер застрял, так и сяк крутил все ручки, не сводя с испытательной таблицы бдительных глаз… Школьница начинала терять терпение: время идет, телевизора нет, надо еще учебники полистать, а вечером в программе — любимый ансамбль.

— Вроде бы в норме…— изрек инженер, а затем торжествующе ткнул пальцем. — Заводская пломба-то — нарушена! В гарантийном ремонте могут отказать!

Школьница сочла этот довод убедительным, а уязвленный продавец извлек из коробки последнюю модель, гордость фирмы. Этот аппарат отвечал, кажется, взыскательному вкусу дотошного специалиста. Школьница возрадовалась, продавец тоже.

— Стоп! — убито молвил инженер. — Синхронизация барахлит!

Карандаш продавца завис в воздухе, а разъяренная школьница вытащила инженера на улицу.

— Ты что — издеваешься?.. Зачем тебе нужен самый-самый хороший? Самый лучший?

— Как — зачем? Кто — издевается?.. Я хочу, чтоб у вас был нормально работающий телеприемник высшего класса, при длительной эксплуатации которого дефектов не будет!

— Они должны быть! — отрезала школьница. — Они и есть! Нормально работающих приборов не бывает! И вещей таких вообще нет! И людей тоже! Все — с изъяном. Все — с дефектами! Все! — Школьница перешла в атаку. — Я обожала учительницу математики — а она оказалась стервой и пьяницей! Физкультуру в восьмом классе вел один красавец, я в нем души не чаяла, а он Людку из шестого “б” чуть не изнасиловал, да еще в извращенной форме!

— Ну и что?.. Единичные явления. Некоторые педагоги плохо учились в институте, деканат недосмотрел. Сама видишь, в нашей радиопромышленности тоже плохо, ослаблен авторский надзор. Опытные экземпляры отличные, а в массовом производстве… Вот и приходится по испытательной таблице…

— Да врет она, эта таблица!.. Всё врет, и все врут! — Школьница отступила на шаг, чтоб инженер мог обозреть ее с головы до пят.

— Хороша, да?.. Все у девочки есть, мордашка дай бог, ноженьки точеные… — Она приподняла и без того не длинную юбку. — Ручки каковы, а? А плечи?.. С царственным наклоном, говорят. А это вот? — Ладошки приподняли выпирающие груди. — Загляденье!.. Да ты и сам втихую успел полапать меня, убедился в товаре высшего класса. Так вот, — глаза школьницы метали молнии, — обман это сплошной! Соврала испытательная таблица! Те самые ножки, на которые ты пялишься, чуть выворочены при входе в таз, при родах оно, говорят, полезно, на пляже, однако, думают иначе. И груди, которые ты прощупал, не такие уж большие и твердые, как тебе показалось, тут уж наши девичьи секреты. И не уверена я, что в процессе эксплуатации они станут лучше! Соски, выдам тебе секрет, ненормально крупные, аж до самых ключиц…И, главное, не девушка я уже, вот так-то. Сорвана с меня заводская пломба, гарантийному ремонту не подлежу!

— Не надо, — умоляюще произнес инженер, густо краснея. — Не надо…Ты только пойми: если все считать плохим, то ничего хорошего уже не создашь и в хорошее вообще не поверишь. Успокойся. Купим телевизор.

Десятиклассница уже не пылала гневом. Совсем по-детски ковыряла она землю носком туфли.

— Любой покупай. Тебе же лучше. Сломается — чинить приедешь, предлог будет. Может, и переспим когда-нибудь.

В глубоком впечатлении от этих слов инженер взял школьницу за руку и повел ее в магазин. Наконец-то нашелся идеальный аппарат. Продавец выписал чек и стал заполнять прочие бумажки, как вдруг инженер страдальчески глянул на школьницу и сдавленно выкрикнул:

— Нет!.. Не могу!.. Трубка-то — чешская и по корейской лицензии! Загнется — где такую найдешь?

— Пиши! — заорала продавцу школьница и швырнула деньги кассирше. — Эй, грузчик! Сюда! Скорей!

Коробку с телевизором она помогла вытащить на улицу. Замахала рукой и закричала, подзывая такси.

— Вот тебе за консультацию, — протянула она инженеру червонец. — Пропадешь ты, парень, не быть тебе главным инженером, директором тоже. И бобылем сдохнешь…

Двадцать с чем-то лет назад узнал я о всесоюзном конкурсе на лучшее произведение о рабочем классе. В то время я считал себя умеющим писать: журнал “Новый мир”, весьма авторитетный при Твардовском, дважды пытался, превозмогая цензуру, опубликовать мой (первый в жизни!) роман, типографский набор дважды рассыпался, и тогда в пику властям журнал оповестил о скором появлении моей повести “Дежурный монтер”. Была она, кстати, в отделе прозы прочитана, и я услышал много лестных слов о себе. Претендуя по крайней мере на то, что в спорте называется утешительным призом, я почтою отправил повесть на конкурс.