Чтение онлайн

Когда после двадцатой атаки обезьяны так и не забили гол, дежурный по Народному стадиону офицер — сам опытный футбольный специалист — вызвал по телефону три дополнительные роты милиционеров. Он предчувствовал, что такой матч может закончиться только скандалом.

После первых пятнадцати минут горняки явно выдохлись, начал сказываться неспортивный образ жизни, результат пропущенных тренировок. Лишь бывший швейцар сражался с неизменной стойкостью. Он оттянулся поближе к воротам своей команды и как только мог отбивался от все более настойчивых атак тюленей. Но за несколько минут до окончания второй половины матча даже он не смог вмешаться в молниеносную комбинацию: мяч перелетел через распластавшегося Тирнауэра, и левому крайнему тюленей не оставалось ничего другого, как с двух шагов направить его в сетку ворот.

Еще несколько безуспешных атак «Шахтера», и судья дал финальный свисток. Обезьяны торопливо скрылись в раздевалке, а тюлени, обнявшись, высокими, визгливыми голосами исполнили в центральном круге гимн своей команды. Будапештский посол Гренландии прямо там, на футбольном поле наградил их орденами «Красного айсберга» (крест с гарпуном) и посвятил в рыцари Святого Эдуарда.

Предусмотрительно вызванные три роты милиционеров предотвратили побоище, готовое начаться на стадионе, но в ту же ночь неизвестные лица подожгли восстановленный усилиями болельщиков «Вигадо» и сбросили с фасада здания аэропорта символическую скульптуру обезьяны-футболиста. Разочарованная публика отвернулась от команды с тем же единодушием, с каким возносила ее до небес в период побед. На очередной матч «Шахтера» с улицы Ваци забрели только несколько заблудившихся иностранных туристов.

Теперь события развивались уже стремительно.

Южноамериканские клубы как по команде отказались от запланированных матчей с «Шахтером» с улицы Ваци. Они соглашались заплатить за выступления венгерской команды не более половины ранее обговоренной цены. Такая потеря доходов, в свою очередь, подорвала финансовый план клуба, Комитет народного контроля провел ревизию, в ходе которой обнаружились самые разные злоупотребления.

В докладе по итогам ревизии приводилось несколько примеров: под видом покупки кокосовых орехов игрокам выплачивались колоссальные суммы денег; Форгач за счет клуба оплачивал спецрейсы кораблей, груженных кубинскими сигарами, а также заказал для своего сына семь дюжин ортопедических (для левой ноги) ботинок. Подобные примеры нарушений, отмечалось в докладе, можно перечислять до бесконечности.

Старик маклер попал в тюрьму, вследствие чего венгерская сборная уголовников вскоре вернула себе тот международный авторитет, который завоевала за время предыдущей отсидки Форгача.

Арестовать больше никого не арестовали, но «Шахтер» с улицы Ваци был дисквалифицирован на неопределенный срок. Яшчака перевели в помощники завскладом, а обезьянам в спортивном отделе профсоюза сообщили, что в их услугах больше не нуждаются.

Одиннадцать непобедимых разбрелись кто куда. Большинство из них перешли в «Согласие», команду треста столовых. Бывшие проходчики стали директорами арендных кафе и пивных. Других прибрали к рукам футбольные клубы различных мелких кооперативов. Только бывший швейцар отказался от всех предложений, хотя футбольные маклеры прежде всего осаждали именно его. Он заявил, что хочет вернуться на родину, в Могамеданию.

Яшчак поехал проводить своего бывшего игрока в аэропорт. Прощаясь, обезьяна притянула руку Яшчака к своей голове, как бы прося благословения:

— Великий белый отец и помощник завскладом! Боюсь, что мы теперь встретимся только на футбольных полях вечности.

— Ты и у себя дома наверняка будешь в сборной.

Обезьяна покачала головой:

— Нет, среди людей я больше играть не буду. Футбол — великая и красивая игра, подарок богов, но с тем, что налипает к нему в человеческом мире, боюсь, я никогда не смогу смириться. К сожалению, воспитание в джунглях не подготовило меня к этому.

По радио объявили посадку на самолет. Швейцар внезапно наклонился, поцеловал руку Яшчака и заспешил прочь.

В Аллах Акбаре, как единственного представителя одиннадцати непобедимых, который вернулся домой, его встречала целая делегация. Однако во время торжественной встречи он сбежал, разбросал свою одежду и обувь на какой-то плантации, а себе оставил только фуражку с надписью «Traveller's Club».

Больше никаких известий о нем не поступало, если, конечно, не принимать всерьез рассказ одного английского путешественника, который официально не подтвердило ни одно телеграфное агентство. Путешественник утверждает, что однажды ночью в джунглях при лунном свете он видел обезьян, играющих в футбол. Они проделывали с мячом трюки, немыслимые с точки зрения европейских футболистов. Однако стоявший у кромки поля тренер в фуражке с золотым позументом все равно оставался чем-то недоволен. Несколько раз он останавливал игру и сам показывал, как, по его мнению, следовало играть в той или иной ситуации.

К сожалению, добавляет английский путешественник, я недолго мог любоваться удивительным представлением: как только обезьяны заметили, что за их игрой наблюдает человек, они тут же забрались на кокосовые пальмы и потом смотрели на меня оттуда настороженно и даже враждебно.