Чтение онлайн

Белоснежная кожа ее бедер слабо мерцала в свете лампы. Она чуть шевельнулась, и я был ослеплен — мне показалось, что кроме этих ослепительных бедер в комнате нет ничего. Я прокашлялся и спросил слегка осипшим голосом:

— А этот Борден, вы не помните, он позаботился о том, чтобы перед уходом стереть в вашей памяти все следы своих внушений?

— Конечно. Я даже заметила время, когда он это сделал — двенадцать тридцать. Уверена, что ничего не путаю. Мы как раз собрались расходиться.

Я подскочил на месте:

— Вы все собрались уходить — одновременно?!

— Ну конечно же нет. Какой вы странный! Мы с Питером засобирались первыми.

— Борден был еще в доме, когда вы уходили? — Я невольно сглотнул подступивший к горлу комок. Глаза у меня слезились.

— Нет, он ушел первым. Потом мы с Питером. Все остальные еще оставались, когда мы попрощались. — Она немного помолчала, потом подняла на меня глаза. — Вам нравится?

— Что нравится?

— То, на что вы пялите глаза?

Господи помилуй, вот уж действительно! Она была права, черт возьми. Я заморгал и попытался перевести взгляд на ее лицо. На лице Айлы играла легкая улыбка, она откинула голову на спинку кресла, лениво покачивая длинными стройными ногами. С улыбкой было все в порядке, но это кокетливое покачивание заставило подол ее платья поддернуться чуть выше. По спине у меня поползли мурашки.

— Понятно. — Я откашлялся. — Это многое открывает, то есть скрывает. Я хотел сказать, мои вопросы, то есть ваши ответы...

В общем, все ясно, пришлось напомнить себе, что у меня на сегодня еще полно дел, а мысли были заняты совсем не тем, чем следовало. Я поднялся:

— Огромное вам спасибо, Айла, мне пора. Она немного приподнялась, подол платья скакнул еще выше, и меня бросило в пот. Похоже, что под любой одеждой — будь то платье или кимоно — нет ничего, кроме нее самой. Под нынешним ее платьицем тоже ничего не было, и мне показалось, что Айла ничуть не возражает против того, чтобы и я это оценил.

Слава Богу, она наконец поднялась с кресла, и подол скользнул вниз, скрыв от моего воспаленного воображения все, что было под ним.

— Неужели вам и в самом деле нужно идти, Марк?

— Когда-то ведь все равно придется уйти.

— Но не сейчас же. Побудьте еще немного со мной. — Она шагнула вперед и почти коснулась меня.

Теперь она больше уже не улыбалась, не старалась выглядеть забавной. Странное волнение охватило и меня, когда я увидел ее лицо Невозможно было отвести взгляд от ее темных, как безлунная ночь, глаз, этих бровей вразлет, кроваво-красных губ. Мой взгляд скользнул вниз, к ослепительно белым полушариям роскошной плоти, едва прикрытым тонкой как паутинка тканью, и у меня перехватило дыхание.

Она сделала еще один крошечный шажок, и я почувствовал, как ее руки обвились вокруг меня. Острые ноготки царапнули мне шею, я застонал, мои руки наслаждались нежностью ее кожи. Мои ладони обхватили ее талию, и мне показалось, что она только этого и ждала — ее горячее тело прильнуло ко мне, мягкие губы разомкнулись, голова томно откинулась, и, когда мой жаждущий рот прильнул к ее губам, я почувствовал, что она затрепетала в моих руках.

Наши тела слились, стали одним целым, я ощущал, как судороги страсти волной пробегают по ней, и с трудом заставил себя оторваться от ее губ. Одно долгое мгновение она не отрываясь глядела в мои глаза. Потом, запустив пальцы в мои волосы, она нежно заставила меня пригнуться и вновь обожгла губы поцелуем.

Я весь горел. Вчера вечером эта девушка показалась мне совсем другой — прекрасной и холодной, словно русалка. Сейчас же она будто переродилась — прижимаясь ко мне, она яростно извивалась, губы ее искали мой рот, а язык и жалил и ласкал одновременно. Мои ладони ласкали изящные выпуклости ее ягодиц, коснулись длинной грациозной спины, и я обхватил ее за плечи.

На мгновение она отпрянула, бессильно уронив руки и позволив мне осторожно спустить с плеч бретельки платья. Оно легко скользнуло вниз, обнажив божественную грудь; Айла не отрывала глаз от моего лица, дыхание ее стало прерывистым. Я освободил ее от одежды и еще раз ласково коснулся спины, наслаждаясь шелковистой гладкостью кожи. Она взглянула вниз, на маленький комочек платья, лежавший на полу у ее ног, грациозно переступила через него и отбросила в сторону ножкой.

Подхватив Айлу на руки, я направился к дивану и уложил ее, оставив лишь на минуту, чтобы лихорадочно избавиться от одежды и наконец вытянуться рядом с ней во весь рост. Теперь она принадлежала мне, и я мог ласкать ее как хотел: руками, губами, всем телом. Вдруг я почувствовал ее ладони у меня на груди и услышал слабый, прерывистый шепот:

— Подожди, Марк.

Мне показалась, что прошла целая вечность, прежде чем она слабо улыбнулась, и я увидел, как сомкнулись ее веки.

— Возьми меня, Марк. Люби меня.

Я рухнул на нее всей своей тяжестью и почувствовал, как ее руки яростно сомкнулись у меня за спиной — она застонала, прижимая меня к себе. Влажные и горячие губы терзали мои — пылающие огнем, я чуть не закричал от боли и острого наслаждения, когда длинные, как у кошки, ногти безжалостно пробороздили мне спину. Вдруг тело ее обмякло и стало невероятно податливым и нежным, каждое прикосновение ее рук, ее грудей, ее бедер наполняло все мое существо бесконечной благодарностью, бархатистая мягкость и жар ее плоти опалили меня, и могучий смерч, именуемый страстью, подхватил нас и унес прочь.

Уже смеркалось, когда я наконец вернулся в Фарнсуорт-Билдинг, поднялся на четвертый этаж и привычно побрел по тускло освещенному коридору к своему офису. За другими дверями свет уже не горел, и мои шаги гулко отдавались в здании, которое казалось вымершим. Я вдруг подумал, что впервые в своей практике не знаю, куда идти дальше. Все ниточки, за которые я хватался с отчаянием утопающего, вели в никуда. Мне так и не удалось вновь связаться с Борденом, были еще детали, которые хотелось с ним обсудить. Я по-прежнему не видел ничего, за что можно уцепиться. Как только мне казалось, что какая-то мысль готова родиться у меня в голове, и я, затаив дыхание, ждал, пока она окончательно оформится, та, предательски вильнув хвостом, мгновенно растворялась в воздухе, словно призрачный попугай несчастного Джея.