Расколотый
Шрифт:
Сигизмунд прищурился.
— Я размышлял бы о том, как я могу лучше всего послужить Империуму.
— Серьёзно? — оскалился Железнорукий.
— Теперь, когда мы покинули пределы Солнечной Системы, я уполномочен лордом Дорном дать тебе приказы.
— Моим мечом повелевает лишь мой примарх и Император, — Крий медленно покачал головой, не отводя взгляд. — Не ты, и не Рогал Дорн.
Борей шагнул вперёд, гнев исказил его равнодушное лицо, а рука уже сжалась в кулак.
— Ты смеешь…
«Быстр, — отметил Крий. — Очень быстр»
Но Сигизмунд был быстрее и положил руку на плечо воина.
— Успокойся, Борей, — сказал Лорд Храмовников. Легионер посмотрел на командира, и что — то промелькнуло между ними.
Крий открыл рот, чтобы заговорить. Сигизмунд успел первым.
— Феррус Манус мёртв.
Крий услышал слова. Почувствовал, как их анализирует мозг. Почувствовал, как осознаёт их значение. Почувствовал… пустоту.
Мгновение тянулось, но он не чувствовал ничего. Ни прикосновения доспехов к коже, ни боли в закоротившей аугментике, ни текущей в руках крови. Лишь прилив тишины и чувство падения, словно во вселенной разверзлась дыра и поглотила его целиком. Он падал, а позади и впереди была лишь пустота.
«Феррус Манус мёртв»
Он слышал эти слова вновь и вновь. Где — то в воспоминаниях к нему повернулось мрачное, неулыбчивое лицо.
«— А ты кто?
— Я Крий. Первый Вексила Десятого Легиона, — в горле пересохло, и он сглотнул. — Я твой сын.
— Это так, — сказал Феррус Манус»
— Как? — услышал собственные слова легионер.
— Он пал во время контратаки на Исстваане, — Сизгизмунд всё так же смотрел на него, и в глазах его не было ни проблеска чувств.
— Когда?
— Это неясно, — ответил Борей.
— Когда? — спросил Крий, чувствуя, как его губы кривятся в оскале.
— Мы получили эти новости двести четырнадцать дней назад, — заговорил Сигизмунд.
Крий анализировал цифры. Одна половина его разума оценивала холодную информацию, а другая выла. Мускулы напряглись. Скрипнула броня, лязгнули цепи.
«Всё это время они знали. Знали, но сказали лишь сейчас»
Он выдохнул, борясь с пожирающим его огнём, чувствуя, как возвращается подобие контроля. Имперские Кулаки просто наблюдали.
«Феррус Манус мёртв»
Нет. Нет, это невозможно.
«Они знали, но не сказали ничего»
Мысли Крия продирались через растущую в разуме пустоту, а с губ уже срывались слова.
— А остальные?
— Мы не можем сказать наверняка, — Сигизмунд моргнул и в первый раз отвёл взгляд. — Альфа — Легион, Повелители Ночи, Железные Воины и Несущие Слово переметнулись на сторону Гора. Вулкан пропал. Коракс добрался до нас и доложил, что от его Гвардии Ворона остались лишь несколько тысяч пришедших с ним легионеров.
Крий медленно кивнул. Раньше новая информация бы шокировала, а теперь оцепеневший разум просто принял и обработал её. В ушах стоял пронзительный звон. Железнорукий сглотнул, но обнаружил, что во рту сухо как в пустыне.
«Феррус Манус мёртв…
Он найдёт путь вернуться. Он — Горгон, он — само железо, он не может умереть»
— Мой легион?
— Мы не знаем. Возможно, что некоторые выжили в бойне. Возможно, что некоторые не достигли системы Исстваан. Возможно, что их ещё много, — Сигизмунд замолчал и подошёл ближе. — Поэтому ты и нужен Лорду Дорну, чтобы найти всех своих братьев, кого сможешь.
«Феррус Манус мёртв…
Он подвёл нас. Он разбил связь железа. Он пал и оставил нас одних»
— А затем?
— Привести их обратно на Терру.
— Для последнего боя, — Железнорукий засмеялся, не чувствуя веселья. — Горстка против грядущей бури?
— Да, — ответил Сигизмунд, и Крий увидел что — то в синих глазах Имперского Кулака — проблеск чего — то мрачного и пустого, словно чёрная дыра. — Ты согласен на это задание?
Крий отвернулся. Его глаза щёлкали, изучая цепи, выделяя все оставшиеся при их создании следы. Воздух пах оружейным маслом, пластинами доспехов и холодными камнями.
«Феррус Манус мёртв…»
Крий посмотрел на Сигизмунда и кивнул.
Храмовник обнажил меч, и тогда легионер заметил, что запястья капитана окружают цепи, связывающие воина и оружие. По клинку пробежали молнии, и Крий увидел, как они танцуют в глазах Сигизмунда. Затем меч опустился, и сковывающие легионера цепи со звоном раскололись.
Борей нажал на кнопку на запястье, и в тот же миг Крий ощутил всей спиной полную связь с доспехами. Он медленно встал, тяжело двигая телом и бронёй. Борей подошёл ближе, держа в руке бронзовый ключ, но задумавшийся над увиденным в глазах Сигизмунда Крий отмахнулся. Разорванные звенья цепи лязгнули о броню.
— Нет, — сказал он и вновь посмотрел на Храмовника. — Оставь их.
— Как хочешь, — Сигизмунд кивнул. — Этот корабль — «Клятвенник», и он понесёт тебя в твоих поисках. Борей отправится вместе с тобой, — он сжал кулак и ударил им по груди. — Надеюсь, что мы встретимся снова, Крий из Кадорана.
Крий ответил тем же, глядя, как Сигизмунд поворачивается и выходит из зала.
Информация прокручивалась перед глазами смотревшего на звёзды Крия, и бинарные руны сливались с их тусклым светом. За спиной шепталась и двигалась команда мостика, передавая стопки пергаментов и инфопланшеты, а позади их стелились мыслеинтерфейсные провода. Он не сидел на командном троне — всё же это был не его корабль, да и, по сути, он здесь не командовал. Крий просто стоял у главных иллюминаторов мостика, наблюдая, слушая, ожидая, как и было уже десятки раз.
«И вот я стою, ожидая, что мёртвые заговорят в ночи…»
Его глаза невольно щёлкнули, словно моргая.
«Феррус Манус мёртв»
Прошло уже много месяцев, но он до сих пор слышал эти слова, преследовавшие его в раздумьях и наяву. Крий не сомкнул глаз с тех пор, как они покинули Солнечную Систему, стоял на мостике «Клятвенника», когда он выходил из варпа, слушал песнь корабля, когда они плыли по миру иному. Он пытался найти покой в Канте Железа и Вычислениях Цели, но каждый раз обнаруживал, что спокойствие ускользает. Он ждал, что буря пройдёт, что холодный процесс логики возобладает и вновь сделает его прежним воином с яростью в руке, но железом в сердце. Вместо этого с каждым прошедшим месяцем, с каждым прошедшим днём Крий чувствовал, как в его сердцах растёт пустота.