Чтение онлайн

— Медальон. Ты ведь хотел, чтобы я его увидела.

Она встала и замерла, покачиваясь на непослушных ногах.

— Не уходи, Гюру.

Что-то в его голосе заставило ее остаться.

— Какая-то часть меня умерла за все те годы, что я считал себя виновным в твоей смерти. Поэтому все так и должно произойти, Гюру. Поэтому все так закончится.

Вильям встал.

Рино понадобилось меньше минуты, чтобы одолжить один из автомобилей аэропорта. Ну не то чтобы «одолжить»: он проорал, что у него чрезвычайная ситуация, и пообещал кары небесные тому, кто будет чинить ему препятствия. Рино пытался отыскать номер в памяти телефона и одновременно выжимал из «Ауди» сто пятьдесят километров в час, петляя по извилистому шоссе, из-за чего чуть было не влетел в ограждение. Ему снова понадобилась помощь Томаса. Не тратя время на объяснения, он попросил коллегу связаться с участком ленсмана в Лекснесе. Он находился в трех милях от дома Вильяма Хансена.

Он несся, как сумасшедший, сначала по окруженному горами шоссе, потом вдоль моря. Иногда машина подпрыгивала на ухабах, но Рино не снижал скорости. Всю дорогу его мозг работал изо всех сил, и он вдруг осознал, насколько все в его жизни завязано на Иоакима. Потому что только благодаря расстоянию между ними и тому, что сын потребовал от него внимания, он смог сложить этот пазл.

Рино не хотел терять Иоакима, Рино не хотел терять Гюру. Нежную Гюру, скрывавшую свои глубокие раны под маской сурового полицейского. Он переехал по мосту на Гримсёй, маленький мыс из земли и скал между Вествогёем и Воганом, и разогнал «Ауди» до двухсот километров в час на прямом участке шоссе. Совсем скоро он уже был на острове Вествогёй и двигался в Вальберг. Дорога и здесь шла у подножия гор, но ландшафт был совсем иным. Широкий участок заболоченной почвы, словно каменные стены однажды расплавились, оставив за собой сухую полоску, разделявшую горы и море.

Почти сразу он увидел нужный дом. Потом боковым зрением заметил автомобиль на съезде в сторону моря. Синий внедорожник, похожий на машину Вильяма Хансена. Решение нужно было принять за секунду. Если дома никого не окажется, он потеряет драгоценные минуты, пока будет возвращаться. А если ошибется и это окажется чужой автомобиль, то тоже потеряет время. Но не так много. Рино нажал на тормоз.

Бесконечность моря, потоками стремящегося в другое море. Вечное слияние маленьких и больших глубин, с зарождения жизни использующихся как место погребения.

Ее сознание было не в состоянии сложить в единую картину фрагменты произошедших за последние дни событий.

Маме очень нужно было ей кое-что рассказать. В первую очередь рассказать о проповеднике, который пришел с миссионерской задачей в самый разгар предрождественского хаоса. Гюру пыталась не думать о нем, но мама постоянно возвращалась к тому дню, когда он постучал в ее дверь. Прямо перед Рождеством.

Все мы ошибаемся, и каждый из нас платит за свои ошибки. Эти слова он произнес, когда она спросила его о той встрече с матерью. Неужели ошибка заключалась в том, что он попытался обратить человека в свою веру… прямо перед Рождеством? Что-то в ней умерло, медленными волнами накатил прибой.

Она родилась в сентябре.

Рино показалось, что он слышит голоса, и он рванул вдоль побережья. В бухту с белым песком, лежащую между скалами. Он не стал тратить время на то, чтобы обойти по суше, побежал прямо по воде. Он добрался до другой стороны бухты, поднялся на скалу, и тут что-то заставило его остановиться: тень прямо под зелено-голубой гладью воды, всего в десяти метрах от берега. Фигура медленно тонула, плавно опускаясь в толщу воды. Распахнутые руки, ноги крест-накрест. Смирение и смерть, как у Спасителя на кресте.

— Гюру! — Рино упал на колени.

Море поглотило тень и снова стало зелено-голубым.

— Меня зовут Сара.

Он обернулся. Гюру сидела, обхватив колени руками, в маленькой расщелине в скале.

— Всю свою жизнь он думал, что я умерла именно так, — сказала она. — И сам захотел умереть так же.

Ида гуляла на улице, в этот раз держась поближе к дому. Мама постоянно приходила к ней — приносила еду или заглядывала в игрушечную коляску, но девочка понимала, что та за ней просто присматривает. Пританцовывая и подскакивая, Ида толкала коляску перед собой. Она была очень счастлива. Еще до того, как снег превратит скалы в маленькие иглу, папа станет таким, как все отцы. Он будет обнимать ее, сажать к себе на колени, да, даже читать ей сказки по вечерам. Она не просто это знала. Она это видела.