Чтение онлайн

— Ладно, опусти меня, я сама пойду в тенек.

— Не нужно, я тебя занесу.

Она обняла меня и прижалась.

— Я так устала, Лайо. Поскорей бы Омния уже родилась.

— Ничего. Осталось совсем немного.

Вдруг маленькая пяточка пнула меня в живот.

— Ох! — вырвалось из Елены.

Это была наша дочь. Мы уже привыкли к тому, что она очень активный ребенок. Я не мог не засмеяться:

— Если она сейчас так держит удар ногой, что будет, когда она вырастет?

— Сначала пусть родиться, — подытожила Елена и поцеловала меня в щеку.

Когда мы подошли к навесу, все уже были в сборе.

— Дети, шашлык готов! — сообщила мама.

Я опустил Елену на шезлонг и присел рядом с ней на песок. Гарриет крутилась возле обеденного стола с нашей мамой и матерью Елены. Братья с отцом насаживали новые порции мяса на шампуры. А Джошуа, как павлин, расхаживал вокруг с Карлом на руках.

Смотреть на них всех было так приятно! Будто ничего не случилось восемь месяцев назад.

Все еще оставались на пляже, когда мы с Еленой решили пойти в нашу комнату. Она сразу приняла душ и легла в постель на бок, подложив под живот подушку. Я лег рядом и обнял ее.

— Лайо, я хотела рассказать тебе.

— О чем, родная?

— О своем прошлом.

— Ты думаешь, что готова?

— Я уже давно готова, только рассказать собралась сейчас, — она засмеялась.

Я зарылся в мои любимые волосы и уткнулся носом в ее шею.

— Можешь начинать.

— Я помню своих родителей только по фотографиям, которые мне показывала сестра. Мы выросли вместе с ней в одной из комплексных лабораторий. Я всегда была очень способной, практически одной из лучших среди своих сверстников. В семь лет мне сделали эти татуировки. Помню, я так ждала того дня! Гордилась своими знаками!

— Ты была счастлива тогда?

— Да, очень! В детстве я думала, что когда вырасту, стану одной из членов сопротивления, отомщу за своих родителей. Но сестра все время говорила, что я должна получить образование, завести семью и жить своей жизнью. За это погибли отец с матерью. Но разве я ее слушала? Мое детство закончилось в тот день, когда утром в наш центр ворвались люди в черных масках. Я никогда не забуду их синие глаза. Они проходили от комнаты к комнате и убивали всех, кто встречался на их пути. Я спряталась в тумбочке возле кровати. Мою соседку пристрелили у меня на глазах. Помню, что тогда все мои мысли сконцентрировались на Елене. Я должна была ее найти. Я вышла из комнаты, и побежала в то крыло, где она жила. Я помню, как двери мелькали перед моими глазами. Наконец, я добралась туда. Коридоры были пусты. Я заглянула в ее комнату — никого. Тогда я стала бегать и заходить во все двери подряд. Я звала ее, но там никого не было. Я уже добежала до конца коридора, когда один из людей с черном появился за моей спиной.

"Ты не меня ищешь?" — язвительно спросил он. А потом приставил пушку к моей голове и повел в другой корпус. Голоса детей становились все громче, пока я не поняла, что их обладатели прямо за следующей дверью. Мы вошли в огромный зал, который был битком набит такими же, как и я. Этот мужчина вывел меня в центр этого зала, а потом достал из кармана небольшое взрывное устройство и вложил мне в руку. "Это бомба, детка, — сказал он, — сработает через пять минут. Она реагирует на температуру твоего тела, и если ты, крошка, бросишь ее раньше, все это здание тут же взлетит на воздух. Так что в твоих руках жизни всех этих уродов. Ты ведь постараешься для них?" — он рассмеялся.

И я стояла там с этой штукой в руках. А все остальные с криком убегали прочь. Я слышала, как кто-то отстреливает их на выходе. Но всеобщая паника будто парализовала их мысли. Они не думали, просто бежали прочь. И вдруг, я увидела ее.

— Елену?

— Да, она пробивалась сквозь толпу ко мне. "Дай ее мне", — сказала она. Я ничего не соображала, просто протянула к ней руку. Она аккуратно взяла ее и высвободила мои пальцы. "А теперь беги в другое крыло, оттуда по пожарной лестнице спустишься вниз".

"А ты?" — наивно спросила я. "А я сейчас избавлюсь от нее и побегу за тобой". "Ты знаешь как?" "Конечно, моя дорогая! Я ведь опытнее тебя". "Ну, тогда поспеши! Я буду тебя ждать внизу". "Хорошо, солнышко. Я люблю тебя! Беги!". И я побежала. Без оглядки. Я неслась вперед, распихивая всех на своем пути. Я уже почти спустилась вниз по лестнице, когда прогремел взрыв. Осколки стекла больно ударили в спину, и меня невидимой силой понесло вперед. Когда я очнулась, лежа на земле, здание уже догорало. Вокруг метались норды, оказывая помощь выжившим. Я осмотрелась: Елены нигде не было. Я стала выкрикивать ее имя, пока не поняла, что не слышу свой собственный голос. Слезы застилали мне глаза. Только в тот момент я поняла, что она и не собиралась избавляться от бомбы. Она просто забрала ее и ждала, когда настанет ее час.

Елена плакала, говоря об этом. В моей голове не укладывалось, что кто-то вообще способен сотворить такое. Еще хуже становилось от того, что это были сверхновые — порождения моих предков.

— Елена, что я могу для тебя сделать сейчас? Только скажи. Все что угодно. Я бы хотел забрать эту боль у тебя, но ты же знаешь, что я не могу.

— Лайо, я не хочу, чтобы ты ее забирал. Я понимаю, что сестра отдала свою жизнь за меня для того, чтобы я смогла найти тебя, родить Омнию и еще двоих детей, если ты захочешь, и жить счастливо дальше. Этого она хотела для меня. Этим я обязана ей.

— Я люблю тебя, Елена. И я благодарен судьбе за то, что пропустил те пары в университете, чтобы встретить тебя и твоего брата.

— Я тоже люблю тебя, Лайо. И благодарна Джошу за то, что он взял меня тогда с собой.

Она повернулась ко мне и нежно прикоснулась к моим губам. Через несколько минут она уснула, а я остался с ней, чтобы охранять ее чуткий сон.

Омния родилась через две недели после этого разговора. Маленькая, здоровая девочка с темными волосами, чуть вздернутым носиком и прекрасными синими глазами. И держа своего ребенка на руках, я думал о том, что, возможно, моя дочь будет жить в том идеальном мире, за создание которого погибло так много ни в чем не повинных людей. Мира свободы и защищенности, которые не будут зависеть от того, какие у нас глаза, волосы или гены. Мира, в котором слово "раса" не будет иметь социального подтекста, а станет обозначать только существ, принадлежащих к одному с нами виду.