Раненая душа
Шрифт:
— Прочитал мысли. — ответил я. Санко посмотрел на меня глазами полными слез, а я пояснил. — Я увидел в твоих мыслях, как ты потянулся за оружием и поэтому остановил эту забавную попытку выжить. Ты настоящая корабельная крыса, Лю-би-мый, и если я тебя отпущу, ты вновь убежишь и вновь начнешь доставлять мне неудобства.
— Нет… я никогда…кха — Санко замолк.
— Вот и все… — протянул я, бросая сердце японца к его ногам.
На этом история 'Любимого' подошла к концу. Закатив глаза, Фуракава прекратил дышать и молить о пощаде.
Закончив с делами, я подошел к Кину, задумчиво рассматривающего тело поверженного врага. На некогда невозмутимом лице японца я впервые увидел слезы, медленно скатывающиеся по красным от холода щекам.
Ничего не сказав, я похлопал снайпера по плечу и направился в сторону выхода. В морозной тишине комнаты послышались тихое… — Я отомстил, Харука…
Выйдя на улицу, я еще никогда не ощущал себя таким живым. Уличный фонарь тускло освещал вход в ночной клуб и мою скромную фигуру, покрытую своей и чужой кровью. Присев на ступеньки, я заметил, что пошел снег. Красивое явление. Снежинки опускались медленно, большими хлопьями, нагоняя спокойствие и сонливость.
— Артур! — послышалось в динамике. Дыхание Сёмы было сбивчиво, но судя по голосу, мужчина доволен. — Мы тут решили особняк деда зачистить, когда поняли, что это его двойник и нашли нашего друга. С Седзе все хорошо, так что можешь не переживать. — произнес русский, а затем усмехнулся. — слегка побит, но жить будет.
— Хватит трепаться. — знакомый немецкий акцент влез в разговор. — Артур, мы тут нашли кое-что интересное, скоро…
— Сейчас приеду. — произнес я и оборвал связь.
"Всю красоту момента испортили".
Дом Мудзан чуть ли не с землей сравняли. Побоище было знатное. Звали меня за тем, чтобы показать какие богатства мы набрали. Сема и о транспортировке позаботился. Грабить воров, что может быть лучше?
Пока я разбирал наживу, мне на глаза попались странные бумаги, непримечательные, но почему-то мне показалось, что в них сокрыто что-то важное. Открыв документ, меня захлестнула ярость. Дальнейший поток времени был для меня непонятен. Я вчитывался в каждую строчку, разглядывал каждую фотографию и совсем не следил за окружением.
Через какое-то время в комнату забежал Сема.
— Артур, тут легавые на подходе. Нужно делать ноги. — произнес мужчина, но тут же изменился в лице. Его напряг мой злобный вид. — Артур? — повторил вояка.
Я посмотрел на него озлобленным взглядом, а мои губы сами проронили эту фразу. — Мне срочно нужно стать главой клана Велс…
Послесловие
Всеми любимый изгой
Неприметная служанка выполняла свою привычную работу в доме хозяина. Господин Саймон вечно разбрасывал бутылки и устраивал полный беспорядок, но в последнее время он прекратил это занятие. Девушка даже удивилась, что у нее стало появляться свободное время. Господина теперь часто нет дома, что так же не свойственно Саймону.
Мило побеседовав с поваром, девушка решила подняться и, пока нет господина, прибраться в его комнате. Она часто так делала по просьбе Литии Велс, его жены, но так как госпожа тоже отсутствовала, то приходилось лезть в комнату без чужого приказа.
Подойдя к двери, девушка почувствовала омерзительный запах, раздражающий слизистую носа. Достав из кармана ключи, служанка отварила дверь комнаты. Через зашторенные окна скромным скопом лучей пробивался солнечный свет, но в комнате все равно было темно. Пройдя внутрь, девушка аккуратно перешагнула через гору стеклянных бутылок из-под алкоголя и оказалась возле рабочего стола. Запах стоял невыносимый, от чего у молодой особы выступили слезы. Прикрыв нос платком, служанка обошла стол и, распахнув шторы, открыла окно. В комнату тут же влился свежий уличный воздух.
— Наконец-то! — восторженно воскликнула дама и обернулась.
Ее тело тут же оцепенело. Дикая картина, представшая глазам девушки, вызывал шок. К стене, напротив рабочего стола, была прикована госпожа Лития. Все ее тело исхудало и сморщилось, словно изюм. Грудь госпожи пробита насквозь, а сердце отсутствовало. Но больше всего пугала искаженная в страхе гримаса убитой, будто кричащая всем своим видом — БЕГИ!
Служанка не сразу вышла из оцепенения, но мелькнувшая в дверях фигура, которую она заметила краем глаза, заставила перевести взгляд с трупа.
— Эх, Ребекка… — медленно закрыв дверь, произнес Саймон. Скрип деревянной балки казался неимоверно долгим для девушки. — Не стоило тебе быть такой хорошей служанкой.
Крика не последовало, а через пару минут за дверью слышалась странная песня.
— "Алые губы в ночи полыхают.
Где-то вдали псы бездомные лают.
Улицы пусты. Дрогнули кусты.
И появился он из темноты".
КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ КНИГИ