Ранчо
Шрифт:
Но сейчас единственная загвоздка в том, что любовь к нему ее еще не покинула.
– Я тебя люблю, – признался Билл, глядя ей прямо в глаза.
Она зажмурилась. Он не собирался ее отпускать, а она не хотела его видеть.
– Не желаю этого слышать. – Говоря это, она не шевелилась.
– Но это правда! И всегда было правдой. Люблю! Боже, даже если ты от меня уйдешь, учти, что я никогда не перестану тебя любить. Тебя и Тодда...
Он опять заплакал, хотя уже хотел казаться мужественным. Не отдавая себе отчета, что делает, она уронила голову ему на плечо. Видимо, вспомнила, какая боль ее пронзила, когда их настигла страшная беда. Билл не смог тогда ее исцелить. Он сам был ранен насмерть и не сумел ей помочь. А сейчас они вместе оплакивали сына.
– Я так тебя люблю! – прошептал Билл и поцеловал ее.
Она хотела было отстраниться, вырваться. Но лишилась сил. Вместо этого она уже отвечала на его поцелуи, хоть и ненавидела себя за слабость. Как она может ему уступить! Хуже всего то, что она тоже поймала себя на желании целовать его.
– Не надо! – наконец выдавила она, когда он, задохнувшись, оторвался от ее губ.
Оказалось, что поцелуи сгладили обиду, хотя и не приглушили боль. Он снова стал ее целовать, она отвечала ему еще более охотно. Оказалось, что ей не хочется, чтобы он переставал. Она предпочла бы, чтобы это длилось вечно.
– Куда это годится? – пролепетала она. – Я же прилетела разводиться...
– Знаю, – ответил он и снова завладел ее губами...
Он уже ласкал ее тело, она целовала его, как безумная. Оба не смогли бы ответить, откуда взялась такая тяга друг к другу. Этого не случалось с ними уже год, и вот сейчас вдруг обоими овладело желание. Они не успели опомниться, как очутились в постели. Никогда она так его не желала, никогда не испытывала подобного острого возбуждения. Его тоже охватила страсть неведомой прежде силы. Одежда полетела на пол...
Они пришли в себя, только когда окончательно лишились сил. То была страсть, копившаяся целый год. Глядя на него, она усмехнулась, потом закатилась от смеха. Он тоже заулыбался.
– Ужас! – простонала она, отсмеявшись. – Я же прилетела разводиться, а ты...
– Знаю, – сказан он. – Сам не пойму, что на меня нашло. Может, еще разок?..
Они так и сделали. Затем беседовали, любили друг друга снова и снова, он оплакивал в ее объятиях сына, потом любовь вспыхивала с новой силой. Он забыл про секретаря, которая не имела ни малейшего понятия, что стряслось с шефом: сказал, что спешит на важную встречу, и как сквозь землю провалился. Ей оставалось твердить всем звонящим про эту непонятную встречу.
Часы показывали шесть. Они все еще лежали, нагие и совершенно обессиленные. Билл предложил заказать еду в номер. Ей хотелось одного – быть с ним. Она уснула в его объятиях.
Утром, когда Мэри Стюарт проснулась, муж, глядя на нее, молил небо, чтобы это не оказалось сном.
Жизнь часто преподносила ему неожиданности, но сейчас он твердо усвоил, что не хочет ее потерять.
Завтрак они уничтожали с волчьим аппетитом: они изголодались по еде, как и друг по другу.
Билл спросил, чем она думает сегодня заняться. Можно подумать, что они в отпуске.
– Разве тебя не ждет работа? – удивилась она, запивая омлет кофе.
– Я беру отгул. Если ты улетишь в Нью-Йорк, буду с тобой до самого отлета. – Он печально опустил глаза. – Я отвезу тебя в аэропорт.
Но после завтрака они вновь долго не могли насытиться друг другом. Мэри Стюарт опоздала на самолет. Она бы еще успела, если бы тотчас соскочила с кровати, поспешно оделась и села в такси. Но дело все в том, что ей не хотелось торопиться. У нее появилось желание остаться: на день, на неделю, на все время, что он здесь пробудет. Если понадобится, то вообще навсегда. Она сообщила ему о своем желании, принимая вместе с ним ванну.
– Значит, останешься? – неуверенно переспросил он.
Мэри Стюарт утвердительно кивнула, заслужив тем самым поцелуй мужа.
– Между прочим, у меня с собой ковбойские сапоги, джинсы и пара приличных платьев. – Она улыбнулась ему.
Он выглядел счастливее, чем когда-либо в жизни.
– Весь Лондон сойдет от тебя с ума. Зачем нам отдельные номера?
– Незачем, – подтвердила она. – Но я все равно хочу продать квартиру.
Настало время выздороветь, расстаться с прошлым, терзавшим их сердца, снова обрести друг друга и, надеясь на удачу, все начать сначала. Он был благодарен жене за то, что она не дала ему окончательно пропасть, и поклялся, что кошмар прошедшего года никогда не повторится. Мэри Стюарт, внимательно выслушав его и хорошенько поразмыслив, решила поверить мужу. Она надеялась, что больше они не будут самоистязать себя, в их сердцах останется лишь светлая память о сыне.
Он предложил ей прогуляться, просто чтобы побыть с ней рядом, поговорить, вспомнить, как здорово шагать с ней бок о бок. Но сперва он заглянул в свой офис, подписал кое-какие бумаги, чего от него потребовала по телефону секретарь. Мэри Стюарт пообещала подождать его в вестибюле.
Мэри Стюарт медленно одевалась, думая о том, что произошло. Одевшись, она дрожащей рукой чиркнула записку. Затем надела коричневое платье, не обратив внимания на прическу... Она выглядела совсем молоденькой и вопреки обыкновению немного растрепанной.
Сейчас Мэри Стюарт думала о мужчине, с которым скакала среди диких цветов по холмам Вайоминга...
Она спустилась вниз и поговорила с администратором. Тот пообещал отправить ее факс, хоть и напомнил, что это можно сделать и из офиса ее супруга. Она объяснила, что предпочитает не подниматься, назвала номер факса и подала дрожащей рукой записку из двух слов.
– Сейчас же отправлю, мадам.
Мэри Стюарт стояла, опустив голову и глубоко задумавшись. Ей было больно – за себя и за него. Что ж, Хартли все предвидел заранее, не то что она. Записка гласила: «.Adieu, Adieu». Письмо, написанное в самолете, так и не было отправлено. Зачем? Ведь она обещала обойтись двумя словами и ничего не объяснять.
– Готова? – спросил Билл, спустившись.
Увидев, как она печальна, муж встревожился, А заметив, что Мэри Стюарт плакала, вообще запаниковал. Они провели в ее номере почти два дня и, казалось бы, все утрясли и вот опять... Он прямо в вестибюле обнял ее за плечи.
– Все в порядке, Стью. Клянусь, все будет хорошо... Я люблю тебя.
Но сейчас она думала не о нем. Мэри Стюарт мысленно прощалась с другом. Выйдя на солнце, она взяла мужа за руку. Привратник, провожая глазами трогательную пару, улыбнулся. Чудесное зрелище – счастливая пара! Жаль, что редкое. Как легко им идти по жизни. А может, им просто везет?