Чтение онлайн

— Полностью с ним согласен.

— Вы не можете соглашаться с ним или не соглашаться. Это вас не касается.

— А менеджер ваш как считает?

— Он видит обе стороны проблемы. Говорит, что я сама должна решить, но, что если я собираюсь участвовать в Уимблдоне, то на раздумья у меня не больше двух недель.

— А у вас при этом боли.

— Боль не постоянная. Она то приходит, то уходит. Естественно, он желает мне лучшего.

— Он желает заработать денег.

— Нехорошо так говорить.

— А родители ваши что?

— Они умерли.

— Любовники?

— Вы знаете, как-то не с кем посоветоваться. — Стиви злобно взглянула на него. — Даже со «скандинавским башмачником», которому, кстати, скоро семьдесят и у него куча внуков.

— А этот гологрудый бразилец, который улыбается так, будто пасту зубную рекламирует?

— Ненавижу этого бабника. Тот, кто выдумал, что у нас будто бы роман, обучался, наверное, в той же школе для желтых журналистов, что и вы.

Джадд проигнорировал выпад.

— Значит, вам даже не у кого спросить, как поступить?

— Ну, это до тех пор, пока вы не напечатаете эту историю в своей газете. Тогда у каждого читателя появится свое мнение на этот счет, и все будут жаждать им со мной поделиться.

— Я же сказал, что разговор останется между нами.

— Я помню. Хорошо бы, чтобы и вы об этом не забыли.

— Я-то ничего не напечатаю, но новость станет достоянием общественности в тот же момент, как вы ляжете в больницу.

— Пока еще я не знаю, когда это произойдет.

— Да? Вы точно ненормальная. Вам нужно заняться этим сегодня же.

— У вас когда-нибудь была операция, мистер Макки?

Он чуть поколебался.

— На внутренних органах — нет.

— Тогда почему вы считаете себя вправе давать мне советы? Непрошеные советы, позвольте добавить.

— Слушайте, — нетерпеливо произнес Макки. — Как вы не понимаете! Это не вопрос вашей карьеры. Дело идет о вашей жизни.

— Теннис — моя жизнь.

— И вы еще говорите мне о банальностях.

Стиви задрала подбородок и высокомерно посмотрела на Джадда.

— Что ж, мистер Макки. Думаю, все ясно. Мне нужно о многом подумать, а вы мне очень мешаете. Итак, вы получили сенсационную историю, за которой, собственно, и явились, и теперь спокойно можете уйти. Всего доброго.

— Хорошо. Вернусь в редакцию и тут же примусь за ваш некролог.

Стиви резко села на постели. Одеяло сползло с нее.

— Вы не можете себе представить, насколько тяжело мне принять решение.

— Жить или умереть? Это, по-вашему, трудное решение?

— Все не так однозначно. Пока еще неизвестно, злокачественная опухоль или нет. Неизвестно, действительно ли нельзя медлить ни минуты. Но зато точно известно, что, если проводить операцию сейчас, моей карьере конец. Это единственный факт на сегодняшний день. И только на нем я могу основывать свое решение. — Она перевела дыхание. — Вы не можете понять меня, Макки. Вы не знаете, что это такое — пожертвовать мечтой всей своей жизни. Ваши мечты не простираются дальше очередной доступной телки и двойного виски.

Спорить с этим было трудно. Стиви чертовски точно описала жизнь, которую Макки вел последнее время. И именно потому, что она была более чем права, Джадд вдруг страшно разозлился. Вряд ли Стиви об этом догадывалась, но она высказала вслух его собственное, тщательно ото всех скрываемое мнение о себе. Крыть было явно нечем. Однако уйти просто так, не выпустив на прощание парфянскую стрелу, он не мог.

— Еще кое-что, мисс Корбетт. Думаю, вам следует это знать.

— Ну?

— У вас халат распахнулся.

— Да, спасибо, мне намного лучше. — Прошло несколько часов. Стиви разговаривала по телефону со своим врачом. — Лекарство помогло мне расслабиться. Я хорошо выспалась.

Во сне перед ней постоянно плавало красивое, самоуверенное, противно ухмыляющееся лицо Макки. Точно такое же выражение было у него, когда он подбородком указал на ее голую грудь. До чего же подлый человек. Не зря она его всегда терпеть не могла.

— Это был просто случайный обморок. Я переволновалась, когда узнала о результатах.

Врач, уловивший в ее тоне усталость и грусть, стал настаивать на том, чтобы операция была немедленно поставлена в план.

— Доктор, но вы же сами согласились с тем, что отсрочка на пару недель не критична, — напомнила ему Стиви. — Мне нужны эти две недели. Я должна все взвесить и принять решение.

Попрощавшись, она повесила трубку. Доктор сказал, что ей необходимо выслушать еще чье-нибудь мнение, и Стиви не стала говорить ему, что еще одно мнение ей уже известно. Даже два мнения. На матке и яичниках у нее опухоли. Злокачественные они или нет, выяснится только при операции.

С этими тягостными мыслями Стиви поплелась в гостиную и включила телевизор. По местному каналу как раз шли спортивные новости. Стиви увидела на экране саму себя, распростертую на ярко-зеленом теннисном корте. Зрители на стадионе повскакивали с мест. Журналисты и организаторы турнира словно с ума посходили. К счастью, Стиви была без сознания и не видела, что за ад творился в этот момент вокруг нее. Последнее, что она помнила, — это то, как вышла на корт. Как знать, может быть, этот турнир был для нее последним… К тому моменту, как Стиви упала в обморок, она выиграла у соперницы уже два гейма. Должно быть, она играла полностью на автомате, потому что матч абсолютно стерся у нее из памяти.