Чтение онлайн

Происходил маэстро Салазар из захолустного дворянского рода – одного из тех почтенных семейств, старшие сыновья которых кичатся древностью фамилии, а младшие ищут успеха на кончике шпаги. К тому времени, когда неожиданно проявился его колдовской дар, Микаэль уже прекрасно фехтовал, но благоразумно позабыл о карьере бретера и стал… целителем. Работа с живой плотью давалась ему невероятно легко. Сращивать сломанные кости и заживлять открытые раны умели многие, но маэстро брался за несказанно более сложные случаи, брался – и добивался успеха. Жизнь семейства понемногу наладилась, призрак нищеты отступил, появилась возможность дать хорошее образование младшим братьям.

Все переменилось, когда умы и души людей отравило учение ересиарха Тибальта. Колдуны – ритуалисты или истинные, не важно! – оказались вне закона. И вне закона оказались их семьи. Однажды в имение Салазаров нагрянула толпа фанатиков из числа знакомцев и соседей, в живых там не оставили никого. Сам маэстро во время бойни был в отъезде, а по возвращении слегка повредился умом и зачерпнул столько силы, что неминуемо должен был воссиять, но не воссиял. Скорее уж наоборот. Как уже говорил, работа с живой плотью всегда легко давалась Микаэлю, и мне не хотелось даже вспоминать, каким именно образом рехнувшийся целитель расправился с еретиками. Когда наша рота вошла в его деревушку, в живых из ее обитателей оставались только те, кто успел попрятаться в погребах и подвалах, да малые дети.

С тех пор Микаэль никогда больше не использовал свой талант целителя, а память топил в вине. И вот что странно – на столе обнаружилась пара мисок с похлебкой, краюха белого хлеба, половина головки сыра и палка сырокопченой колбасы, а бутылок не было вовсе.

– А мы-то боялись, что волки уже обгладывают косточки Филиппа! – покачал головой Микаэль, и в его черных глазах заплясали веселые дьяволята. Как видно, за мою жизнь он нисколько не волновался.

– Пришлось задержаться в империи, – пожал я плечами, опускаясь на лавку.

Уве наконец переборол изумление и запричитал:

– Магистр! Мы не знали, что делать…

Я приложил к губам указательный палец, призывая слугу к молчанию.

– На какое-то время я не магистр и не Филипп вон Черен, а Рудольф Нуаре. Объясню позже.

Маэстро Салазар усмехнулся и продекламировал:

– Невинным агнцем прикинулся волк, задрал пастушка и в лес уволок?

Я отмахнулся и спросил:

– Чем занимались, пока меня не было?

Уве заметно смутился, но все же источника своих доходов скрывать не стал.

– Обучаю грамоте и счету детей ремесленников. Брать за урок приходится на треть меньше здешних школяров, но на еду хватает.

Микаэль фыркнул:

– Истину глаголет юноша! Мы не умерли с голоду исключительно по милости фру Эммы, вдовы мясника!

– Как так? – заинтересовался я.

– Сначала Уве обучает малолетнего оболтуса грамоте, а после удовлетворяет потребность в мужском обществе его маменьки, – осклабился маэстро Салазар и со значением указал на колбасу. – Меняет, так сказать, палку на палку.

Бедный Уве покраснел до корней волос и разинул рот, но от возмущения не смог вымолвить ни слова.

– Вы… Да вы… – только и выдавил он из себя.

Я отрезал кусочек колбасы, закинул в рот и прожевал.

– Вкусно. А что, вдова – старая и некрасивая?

– Вот уж нет! – ухмыльнулся Микаэль, дернув себя за ус. – Дама в самом соку!

– Уве?

Паренек смущенно кивнул.

– Ей нет и тридцати, – подтвердил он с непонятным вздохом. – Рано вышла замуж, рано овдовела…

– А любовника завести не может, – отметил маэстро Салазар. – Мужнины братья мигом обломают ему бока, чужаки в семейном деле не нужны. А школяр – так… вроде мальчика по вызову, кроме как на дармовую колбасу, ни на что претендовать не станет.

– Я не жиголо!

– Никто этого и не говорил, – успокоил я слугу и обратился к маэстро: – А ты, Микаэль, полагаю, учишь фехтованию оболтусов постарше?

Салазар лишь покачал головой.

– В этом паршивом городишке фехтмейстеров как собак нерезаных! – презрительно скривился он. – А школярам премудрости фехтования неинтересны, им лишь бы покрасоваться на своих потешных дуэлях!

– Тогда что?

Уве отодвинул от себя тарелку и с нескрываемым злорадством заявил:

– Водит богатеньких бюргеров по местным шлюхам!

Если мой слуга намеревался уязвить маэстро, то цели своей он не достиг.

– Так и есть, – спокойно подтвердил Микаэль. – Все так и есть.

Как оказалось, в Старом городе продажных девок гоняли с улиц квартальные надзиратели, не было там и публичных домов, зато своими борделями славился Нистадд. Школяры, мастеровые и даже почтенные отцы семейств отправлялись развлекаться на этот берег, и, если в районе набережной было относительно безопасно, то вглубь района чужаки захаживали на свой страх и риск. Это не останавливало любителей острых ощущений, и маэстро Салазар защищал таких гуляк во время их ночных эскапад от местных любителей легкой наживы.

– Озолотиться не озолотился, – усмехнулся Микаэль, – но на оплату пансиона и конюшни денег хватает.

– А остальное он тратит на вино, – вновь не смог промолчать Уве.

– А что мне еще остается? – удивился маэстро Салазар. – От здешнего пойла я бы загнулся еще зимой!

Я покачал головой, достал кошель с остатками медных фердингов и кинул его слуге.

– Я снял мансарду в Княжеском дворике, это в Старом городе. Если понадоблюсь, ищи меня там.

Уве с благодарностью кивнул.

– Только новых учеников не бери, скоро ты мне понадобишься, – предупредил я и обратил свое внимание на маэстро. – Прогуляемся?

Микаэль поднялся и взял со стола длинную шпагу в потертых ножнах.

– Прогуляемся или прогуляемся? – спросил он со значением. Черные глаза глянули на меня неожиданно серьезно.

– Выберемся за город на пикник, – сказал я. – Выгуляем лошадей, обсудим дела.

У моего слуги при этих словах явственным образом вытянулось лицо.