Чтение онлайн

Я просто копался в мобильном, потом дремал и, вдруг на второй минуте мухояры забили гол миллиардерам. Дворец замер, только болельщики мухояров орали что-то дикое и восторженное.

На протяжении сорока минут чистого времени мухояры мужественно пластались под шайбу, грызли лёд и бились в кровь. Их вратарь, простой сибирский парнишка, прыгал, как брошенный людьми Маугли. Миллиардеры на глазах изумлённой столичной публики терпели крах.

Но в начале третьего периода Маугли пропустил. Дурацкий рикошет, хотя сегодня он брал мёртвые шайбы. Потом ещё одну и ещё одну. Глаза мухояров потухли, но они бы не были мужественными мухоярами, если бы на последних секундах не испортили настроение миллиардерам, забив никому не нужный гол и начистив миллиардерам физиономии.

После этой эпичной битвы я зауважал болельщиков мухояров. Их команда проигрывает тринадцатый матч подряд, а они ездят за ней по стране для поддержки, как передвижной цирк.

Иногда заиграет что-нибудь, или посмотришь в «Юту-бе», или картина заденет, – и выступят капельки в уголках глаз. И вот сидишь и трёшь эти капельки, а жена подходит и говорит:

– У тебя слёзы.

– Нет, – отвечаю, – нет у меня никаких слёз.

– Ну вот же, вот, в уголочках!

– Это пот, это просто пот, здесь душно.

– Огромный, толстый мужик, а слёзы, – тебе не стыдно?

И встанешь нехотя, оторвёшься от красоты и пойдёшь куда-то в тёмный угол вытирать слезинки.

Сегодня первый день отпуска. В ларьке купил литр «Жигулёвского», литр калужского, литр литовского, литр чешского, литр немецкого и пакетик сухариков «12 корочек». На вкус всё одинаковое. Пиво льют из одной бочки. В моей стране революция придёт не от Навального, а от крафтового пива, которое разливают из одной бочки с «Жигулёвским».

Ты идёшь и думаешь, что в Люблино негде купить свежее мясо. Позакрывали все рынки, а в торговых сетях продаётся откровенная ерунда. И вот ты идёшь, и к тебе подбегает девушка и спрашивает:

– Где тут рынок?

И ты, мучимый раздумьями, начинаешь размахивать руками, брызгать слюной и кричать, что в Люблино нет рынков. Было три прекрасных рынка, и все, сволочи, закрыли.

– Не может быть, – шепчет милая девушка, хлопая ресницами, – мне сказали, что здесь находится самый большой и известный рынок в России.

– Нет, нет, – кричишь ты в спину уходящей девушке, – всё, твари, закрыли, всё давно закрыли!

И девушка идёт, сгорбленная, стучит каблучками и скрывается где-то в переулке.

А ты стоишь и понимаешь вдруг, что девушка искала вещевой китайский рынок, что девушке мясо не нужно.

И ищешь девушку глазами, а она ушла.

У меня странный кот. Он всегда знает, занимаюсь я ерундой или у меня дел по горло. Когда я откровенно валяю дурака, он лезет на руки, отодвигает меня от клавиатуры и требует ласки. Может тереться о мышь или принтер. Но если я завален работой, что-то срочное или аврал, то кот меня не трогает. Как-то чувствует.

У меня тактичные тараканы. Они ходят поодиночке и только в темноте. Когда я встаю в три часа ночи, чтобы что-нибудь пожевать, то какой-нибудь хилый отшельник еле ползёт от раковины к стене. Я его не трогаю и говорю:

– Привет!

Он молча кивает усиками и тоже меня не трогает.

Тактичность тараканов также проявляется в том, что если им сказать, что приезжает жена, то они не ползают по кухне, даже ночью.

Жена не верит, что у нас есть тараканы. Говорит, что это мои выдумки и мне надо обратиться к психиатру.

Когда жена уезжает, тараканы выползают на кухню.

– Что, – говорю им, – опять меня выставили идиотом?

Тараканы смеются, весело подёргивая усиками.

Десятилетняя девочка радостно кричит на весь Чистопрудный бульвар: «И тут я заверещала, заистерила, затопала ногами, и так мне стало хорошо после этого, так легко, так весело!»

«Вот видишь, нельзя сдерживать эмоции», – говорит рядом идущая тридцатилетняя мама-няша и поглаживает её по голове.

От ласки трясётся помпончик на сиреневой вязаной шапочке.

В пустом вагоне метро ко мне подсели два вьюноши и стали весело и ненавязчиво болтать. О музыке, институте, друзьях, девушках. Вагон был реально пустой, зачем они подсели именно ко мне, если есть пять рядов пустых мест, я не знаю. Всю дорогу до «Римской» хотел от них отсесть, но почему-то думал: «Я на это место сел первый, поэтому пускай отсаживаются они, а не я». Получается, я не просто социопат, а социопат с гордыней.

Сегодня утром подумал, что уже четверг, поэтому к работе отнёсся прохладно. Честно говоря, поназабивал на всё и стал представлять, как я поеду завтра к Герману на дачу ловить окуня и щуку. Но ближе к вечеру, когда на меня накидывали всё больше и больше, я стал задумываться, зачем на меня столько накидали, если знают, что я за пятницу всё не сделаю. Только около пяти вечера я обнаружил, что сегодня среда, и концы с концами сошлись, но вместо того, чтобы разгрести дела, просто плюнул на них и пошёл домой.

У женщин очень большие сумочки. У многих к сумочке прилагается вторая сумочка или огромный пакет. Даже утром в метро. Даже в час пик. Наверное, они везут на работу подарки и плюшки, чтобы одаривать сослуживцев, начальников и подчинённых. В этом выражается широкая душа женщины, её доброе сердце. Вечером женщины в эти же самые сумочки набивают гостинцы для домочадцев. У мужчин нет сумок. Только крохотные барсетки с документами. Наверное, боятся, что их могут не узнать. Они никого ничем не одаривают и уже утром устало спят на сиденьях.