Чтение онлайн

Эллина перечитала заметку, надеясь найти что-то интересное. Ссора со свекровью вылетала из головы. Муж прав, не стоило открывать рот. Леди ли Брагоньер-старшая никогда не скрывала характера, да что там – сын перенял все черты матушки. Только рассудительностью Брагоньер пошел в отца. Гоэта никогда его не видела: баронет умер задолго до знакомства Эллины с бывшим Главным следователем Сатии, — однако по обрывкам разговоров поняла, тот отличался той же холодной рассудочностью и спокойствием, хотя не чурался слабостей. В этом отношении сын переплюнул отца. Брагоньер стремился походить на нынешнего монарха, старательно копировал его манеры. Сейчас, наверное, сожалел о кумире молодости. Соэр трепетно относился к понятиям "честь", "долг", "верность", а герцог ли Сомераш их грубо попрал. Одно убийство его величества Донавела чего стоит! Пусть не собственными руками, но по приказу нынешнего монарха. Эллина разделяла мнение супруга, принц Гидеон тоже долго не проживет: его величество не позволит, чтобы престол занял сын покойного монарха. Мальчика уже удалили от двора, отправили на обучение в другую страну. Вряд ли он оттуда вернется. Ребенка легко убить, обставив все как несчастный случай. Да и мало ли на свете болезней? Однако в приватном разговоре с женой, состоявшемся после отъезда наследника, Брагоньер предположил, корабль с принцем Гидеоном утонет. Нет, он не сказал прямо, но Эллина сумела догадаться по недомолвкам.

Так вот, характер леди ли Брагоньер-старшей понятен, как понятно и то, что она привыкла к подчинению. Даже сын проявлял к ней почтение, хотя не забывал, если требовалось, напоминать, кто глава рода.

Эллина для свекрови – неподходящая женщина, окрутившая баронета, естественно, она всеми силами старается ее выжить. Гоэте бы не замечать колкостей, умом она понимала неправильность собственного поведения, но не могла контролировать эмоции. Женщина постоянно думала о ребенке, об ответственности перед мужем и нервничала. Она вдруг остро поняла, что за последний год превратилась в истеричку. Отсюда и грубые ответы мужа: ему банально надоели ее вечные слезы. Брагоньер наверняка тоже переживает, но не глушит бутылками коньяк.

Смерть врача не давала покоя. Сердечный приступ у молодого мужчины? Эллина помнила его и решительно не видела причин, которые могли бы помешать доктору дожить до преклонных лет. Улыбчивый, энергичный, пышущий румянцем, судя по хихиканью помощницы, любитель женщин.

"Надо показать Ольеру", — решила гоэта и отложила газету в сторону.

Бросив взгляд на часы, Эллина допила остывший чай и позвонила в колокольчик.

— Заложите экипаж, — приказала она явившемуся слуге. – И позови горничную, мне понадобится ее помощь.

Вот так, уже обыденно, привычно. Помнится, раньше она боялась командовать.

Квартал магов остался прежним: резные водостоки, широкие тротуары, черепичные крыши особняков. Прежде Эллина редко заглядывала сюда: не было ни необходимости, ни денег. Да и кому приятно ловить презрительные взгляды, заискивая в приемных врачей с корочками об образовании в университете. А все потому, что тогда гоэта не могла похвастаться гербом и золотыми лозенами в кошельке. Теперь же Эллина не тряслась в седле Звездочки, а ехала, откинувшись на набитое конским волосом сиденье экипажа. Муж купил его сразу по возвращению в Сатию. Увы, обошлось без свадебного путешествия, зато соэр позаботился об удобстве супруги. Самого его устраивали извозчики и породистый жеребец в конюшне.

Отныне никто бы не узнал в затянутой в серое атласное платье женщине мелкого бытового мага, встречные волшебники одаривали улыбками и поклонами.

Благородная сеньора вместо "Эй, ты!", всего за год.

Экипаж остановился у небольшого аккуратного особняка. Нижний этаж приспособили для нужд врача, сам он с семейством обитал выше. Судя по золоченой вывеске, дела у господина Женда шли хорошо.

На широкое крыльцо вели три ступеньки.

Вокруг – тщательно постриженные кусты. На окнах – ящики с цветами.

Эллина сжала пальцы и зажмурилась.

Сората, пусть врач скажет, что она не бесплодна! Гоэта принесет богатые дары храму, отстоит на коленях неделю, лишь бы в следующем году детская перестала пустовать. Эллина обставляла ее сама, тщательно подбирала вещи, а теперь боялась заглядывать: всякий раз при взгляде на пустующую кроватку наворачивались слезы.

Кучер слез с облучка и распахнул дверцу экипажа.

Эллина натянула перчатки и со вздохом ступила на тротуар.

Всего пара шагов, а как сложно их сделать!

Звякнул колокольчик, и через минуту дверь открыла улыбчивая девушка. Эллина протянула свою карточку. Помощница кивнула и заулыбалась еще шире, хотя, казалось, больше некуда. Ольер ли Брагоньер слишком известен в Сатии, чтобы не лебезить перед его женой, благо по врачам в последнее время она ходила часто.

— Я записана на одиннадцать.

Эллина прошлась по приемной, выдержанной в теплых тонах, и пробежалась взглядом по развешанным на стенах благодарственным письмам. Их оказалось много – неудивительно, при клиентуре господина Женда.

На самом видном месте – два диплома. Один врачебный, второй магический.

Кожаные диваны, цветы – все, чтобы пациенты чувствовали себя комфортно.

Помощница господина Женда заглянула в журнал и кивнула.

— Доктор ждет вас, проходите.

На негнущихся ногах Эллина вслед за девушкой шагнула в залитый солнцем кабинет. Он совсем не напоминал смотровую обычных врачей. Господин Женд старался, чтобы клиенты не воспринимала его как врача.

Угол комнаты отгораживала ширма. Тоже не белая, с ярким узором.

— Госпожа Ольер ли Брагоньер, — наклонившись к что-то писавшему за солидным, как он сам, столом врачу.

Господин Женд обернулся и снял очки. Он оказался лысым, полноватым, одетым с иголочки человеком лет пятидесяти. Все лицо, казалось, выражала добродушие, и только глаза выдавали человека хитрого, умевшего притворяться. Эллина не сомневалась, ради выгоды господин Женд пошел бы на все.

— Приветствую вас, благородная сеньора. – Значит, врач так и не заработал личного дворянства, раз обращался к гоэте как к вышестоящей. – Присаживайтесь! – Он махнул на бежевый кожаный диван. – Рассказывайте, что вас беспокоит.

Гоэта шумно втянула воздух и в волнении стянула перчатки, чтобы нашлось, чем занять руки.

— Дети, — упавшим голосом призналась она. – Я не могу забеременеть.

Господин Женд крякнул и заверил: на свете нет ничего невозможного.

Врач начал с обычных вопросов, потом затронул личное: отношения с мужем. Эллина отвечала предельно откровенно, понимая, от этого зависит будущее семьи Брагоньера. Господин Женд никак не комментировал ее рассказ, просто слушал и кивал. Периодически он что-то записывал или выяснял детали.