Чтение онлайн

— Где я?

— Вы не помните?

— Нет.

Я чувствую запах табачного дыма, в горле першит, захожусь кашлем…

— Вы бы не курили, — говорит молодой человек, поворачиваясь к типу с сигаретой, который стоит у стены. Тот поспешно подходит к столу и давит окурок в переполненной пепельнице. У него из-за ремня торчит пистолет. Косясь на меня, он возвращается к стене.

— Можете сказать, как вас зовут? — спрашивает молодой человек, внимательно глядя на меня. — Я Молчанов, помните?

— Конечно, — говорю я. Кажется, я действительно вспоминаю. — Меня зовут Катя.

— Екатерина Алексеевна Плеткина? — переспрашивает старик.

— Да.

Тип у стены вполголоса матерится.

Молчанов бросает на него короткий строгий взгляд.

— Напомните ваш год рождения?

Я напоминаю.

— Род занятий?

— Студентка… Почему я не могу пошевелиться?

— Это в целях вашей безопасности, — торопливо говорит Молчанов. — Вы помните, что с вами произошло?

В голове низкий гул, многоголосый хор… Сложно думать, мысли плавны и текучи, как на границе между сном и явью.

— Мы были в кафе «Вернисаж», знаете, у реки? Где рынок для художников… Я и Оля. Отмечали сданную курсовую. А потом…

Память пронзает острая молния. Разбегается по телу разрядами электричества.

— Потом появился он. Сказал, что тоже художник, что хотел бы нарисовать нас. Да-да, мы поехали к нему. К нему в мастерскую…

— Можете назвать адрес? — торопливо спрашивает невзрачный тип.

— Да. Это в самом конце улицы, у перекрестка… Старые дома. Мы зашли во двор, потом спустились в подвал. Мы немного выпили в кафе, а потом еще у него… Он налил нам вина… И… О Господи!

Воспоминания приходят рывками. Бьют наотмашь. Я чувствую боль по всему телу, мышцы напрягаются, пальцы мелко дрожат, по коже бегут мурашки, к горлу подкатывает комок.

— О нет! Нет! Этого не может быть! Он подсыпал нам что-то. Оля отключилась. А я еще нет… Тогда он подошел к мольберту, взял с него… Нет, не надо! Пожалуйста, не…

— Вы запомнили улицу? — кричит, тараща прозрачные глаза, тип в костюме. — Улицу…

Слепой ужас давит, я кричу, но крик тонет в волнах тумана, вязкого как кисель, который наползает со всех сторон. Стены выгибаются парусом, силуэты людей дрожат, меняют форму, как в кривом зеркале…

Падаю, падаю в туман…

Тело бьет крупная дрожь, я не в состоянии пошевелится…

«Свяжись с операми срочно!!!» — гудит в голове чей-то хриплый бас. Мне что-то кричат, но я не слышу… Тишина.

Звенящая тишина. Только дыхание нескольких людей в тесной комнате. Только отрывистый стук сердца.

Я поднимаю веки, моргаю с непривычки. Вижу четверых. Это интересно. Видеть собственными глазами, так близко. Потянуться рукой и…

Жаль, я не могу двигаться.

Они заранее обезопасили себя.

— Тимур? — спрашивает меня самый молодой.

Я растягиваю губы в улыбке.

Пусть думает, что я и есть тот, кто ему нужен.

А я пока осмотрюсь. Здесь все такое интересное, такое новое для меня. Пожалуй, свет резковат. И еще клубы этого ядовитого дыма щекочут ноздри. Но главное, здесь очень интересн…

Я успеваю услышать, как старик говорит «вот опять», и туман накатывает волной, захлестывает меня со всех сторон…

Мускулы предельно напряжены, судорога, еще одна…

…эти четверо пялятся на меня.

Двоих я знаю. Старый пердун Минц, заслуженный мозгоправ, и его приятель Молчанов, совсем еще щенок, практикант. Жалкие трусливые людишки. И они меня, конечно, связали…

С ними двое каких-то молодчиков, незнакомые. Один, сидящий за столом, похож на снулую рыбину. Второй подпирает стенку, у него волчьи глаза, из-за ремня торчит рукоятка пистолета. Вокруг лампы вьются облака табачного дыма.

Я пытаюсь рывком подняться, но не могу даже сдвинуться с места, ремни держат крепко, я примотан к креслу вроде зубоврачебного.

— Развяжите меня! — говорю я.

— Тимур? — спрашивает Молчанов. — Вас зовут Тимур Колпин?

— Глаза разуй! — говорю я. — Кто ж еще?

Они таращатся друг на друга, переглядываются.

— Развяжите меня!

— Полученной информации должно хватить, — вполголоса цедит «волчара», обращаясь к Минцу.

Минц хватает своей веснушчатой лапой телефонную трубку.

— Петровский, зайди к нам… Ага, захвати.

— Что, успокоительным колоть опять? — догадываюсь я. — Не поможет. Вам уже ничего не поможет. Доберусь до вас… И тогда… Тогда вы испытаете на себе, что такое истинный Гнев Его. Он достанет вас, где бы вы ни находились! Он заставит вас тысячу раз пожалеть о том, что вы связались с Ним… Эй, ты, лупоглазый! Я тебя запомнил, слышишь?!

Они никак не реагируют, но мне этого и не надо. Судьба их давно предрешена.

— Вам уготована великая судьба! — улыбаюсь я. — Стать частью Его замысла. Стать частью Его прекрасного Проекта…

Появляется санитар, в руках у него шприц.

— Здорово, приятель! — улыбаюсь я. — Я помню и тебя. Ты встретишься с Ним первым. Он уже давно ждет этой встречи. Я говорил ему про тебя, и ты ему интересен! Ты интересен ему… Врубаешься, что это значит, ах-ха-ха!

Я смотрю в их жалкие лица. В них пока нет Страха. В них только равнодушие и брезгливая отстраненность.

Только Молчанов, этот мальчишка, слушает меня с интересом.

Но они переменят свое отношение, они пожалеют… Еще сполна вкусят настоящего Страха.

Я чувствую короткий укол в предплечье. Но им это не поможет. Уже не поможет. Им не удержать меня.

Бесконечно это продолжаться не может. В какой-то момент мне удастся собраться с силами, и тогда…

Все тонет в вязкой вате, и я слышу откуда-то издалека голос Минца:

— Вот так, в первом приближении… Теперь вы имеете некоторое представление…