Чтение онлайн

— Ее надо отвезти к врачу, — сказала Джин.

— Ага… Вот только где бы нам взять триста баксов?

Джин промолчала.

— Мы сами справимся, правильно?

Джин как будто хотела что-то сказать, но передумала. Повисла неловкая пауза.

— Наверное, справимся… Господи, Дэн. А если это серьезная рана?

— Обычный порез. Самым обыкновенным стеклом. Ты ведь сумеешь его зашить?

— Милая, — мама повернулась к Наоми, — а ты сама как считаешь?

— Делай, как хочет отец.

— Она всегда меня так называет, — вставил отец. — Не папуля, не папа.

Отец. Разве не странно?

Джин пропустила замечание мужа мимо ушей. Она приложила теплую ладонь к влажной щеке дочери.

— Когда что-то болит, плакать — это нормально.

— А еще она никогда не смотрит мне в глаза, — продолжал распаляться Дэн. — Ты не замечала? Ты у нас мама, а я отец. Черт…

Он говорил что-то еще, но звуки начали расплываться, потому что Наоми вдруг показалось, что она слышит, как там — в стене — мяукают котята. Все громче и громче…

И даже тогда, когда мама достала свой швейный набор и сказала, что больно не будет, хотя с виду оно и страшно, Наоми казалось, что она слышит котят.

Швы сняли через неделю. Правда, остался широкий белый шрам, но могло быть и хуже. Нога совсем не болела, только легонько потягивала, если Наоми прыгала через скакалку. Всю неделю Наоми почти не выходила на улицу из-за температуры, которая, по словам мамы, поднялась из-за воспаления в ране. Все эти дни ока только и делала, что смотрела повторы «Я люблю Люси», жевала соленые чипсы и попивала колу. Не самое плохое занятие, надо сказать. Как только температура спала, Наоми отправилась проведать котят, прихватив с собой банку тунца. Коты любят тунец, а мама все равно не хватится этой банки. У них этих консервов — полная кладовка.

Наоми поставила у стены стремянку и залезла наверх.

Но дыры в стене больше не было.

Она была запечатана штукатуркой.

Наоми спросила у мамы, в чем дело.

— Котята подросли, — сказала мама, — и мама-кошка отвела их обратно в поле, ловить мышей.

— А как же койоты?

— Дикие коты обычно умнее койотов, честное слово, золотко. У них все будет в порядке.

Вообще-то Наоми не разрешали ходить на поле за домом, но она все же пошла, продираясь сквозь заросли ежевики и дикого плюща. Трава на поле была высокой и желтой; заросли лисохвоста кололи нога и цеплялись за носки. Посреди поля стоял старый проржавевший трактор, и возле него Наоми нашла несколько маленьких жестких баллончиков. Что-то мелькнуло в траве на насыпи, где трава была особенно густой, а громадное дерево, опаленное молнией, стояло безмолвным стражем на поле. На самой его вершине замер сокол. Наоми искала глазами котят. Трава колыхалась. Сокол снялся со своего насеста и полетел в направлении апельсиновой рощи.

Наоми увидела два настороженных уха, плывущих сквозь траву.

Потом показалась желто-коричневая голова. Зверь был очень красивым.

Наоми еще никогда не видела койота так близко.

Она замерла.

Койот развернулся и побежал к болотам.

Только тогда Наоми поняла, что все это время она не дышала. Солнце стояло в зените и палило нещадно. Наоми взглянула на дом, оставшийся далеко позади. На лбу выступил пот — жар былой лихорадки. Она уселась в траву, сложила ладони, как будто собралась молиться, и прошептала в сухую землю:

— Пусть с котятами все будет хорошо…

Когда Наоми проснулась, солнце уже клонилось к закату. Муравьи ползали по рукам и волосам. Она смахнула их и растерянно огляделась. Казалось, она проспала много лет — так здесь было спокойно и тихо. Мама звала ее с заднего дворика. Наоми встала, отряхнулась от грязи и насекомых и побежала на звук знакомого голоса. Она перепрыгнула через тернистые заросли лоз, и тут у нее разболелась нога, да так, что она прохромала весь остаток пути. Она как раз огибала гараж, когда что-то прыгнуло ей под ноги.

Мама-кошка. Сердитое рычание.

Наоми застыла.

Мама-кошка смотрела на нее.

Наоми поискала глазами котят, но не увидела ни одного.

А потом она их услышала.

И попыталась определить, откуда идет этот звук.

Прижала ухо к стене гаража.

И услышала их.

В стене.

Котят.

Всех пятерых.

Вернувшись с работы, отец уселся смотреть новости. Было уже десять вечера, и по идее в это время Наоми уже должна была готовиться ко сну, но она сидела в гостиной, прижав ухо к стене, и внимательно слушала. Ей казалось, что там что-то шевелится и постепенно сдвигается. Следуя за звуком, Наоми ползла вдоль стены на четвереньках. Отец на минуту оторвался от телевизора и взглянул на нее. Звуки в стене вроде бы смолкли.

— Ты не достал их оттуда… котят… когда заделывал дырку, да?

Отец смотрел на нее. Его глаза как будто тонули в морщинках; из-за очков с очень сильными линзами они казались огромными, так что у Наоми было такое чувство, как будто он смотрит не на нее, а сквозь нее.

— О чем ты, Наоми?

— Ты оставил их там, в стене…

— Ну что ты. — Он улыбнулся. — Не говори ерунды. Я их вытащил, всех пятерых. А мама отнесла в поле.

— Я их слышала. А еще я видела маму-кошку. Она была очень злая.

— Не говори ерунды, — повторил он уже раздраженно и снял очки.

Наоми вдруг поняла, что мамы в гостиной нет, и она осталась наедине с отцом, чего очень не любила. И особенно — в доме.

Она пошла в комнату к маме. Мама уже легла, но не спала. А читала книжку. Когда Наоми вошла, она отложила книгу.

Наоми забралась к ней в постель.

— Мама, можно тебя спросить?

Мама похлопала по матрасу, Наоми пододвинулась ближе и положила голову ей на руку.

— Про котят в стене. — Она смотрела в потолок, и ей представлялось, что это небо, по которому плывут облака, похожие на чье-то лицо. — Я хочу знать, успела ли мама-кошка забрать котят, прежде чем он заделал дыру?

— А почему ты спрашиваешь?

— Потому что я их сегодня слышала.

— Перед ужином?

Наоми кивнула. Лицо из облаков растаяло.

— Ты мне не сказала, что ты их слышишь.

— Я разозлилась, думала, вы мне врете.

— Я бы не стала тебе врать.

— Я спросила у отца, а он мне сказал: «Не говори ерунды».

— Ну… Это не ерунда, если ты была твердо уверена, что ты их слышишь.

Но это тебе показалось. Я сама видела, как они все ушли. С мамой-кошкой.

— Маму-кошку я тоже видела. Она была очень злая. Мне показалось, она на меня злится. Потому что я не проследила за ее детьми, и их оставили в стене.