Пьянчужка
Шрифт:
– Тише, тише, тише, - зашикал отец, переминаясь с ноги на ногу, - Зачем же, чтобы вся улица знала?
– Пусть, - сказала она, истерически смеясь.
– Улица уже и так знает! Все соседи знают, что ты напоил своего несчастного невинного ребенка на потеху себе и этому пьянчуге, твоему приятелю, такой же грязной скотине, как ты сам.
– Да не поил я его ничем!
– закричал отец, окончательно сраженный тем, как гадко соседи истолковали свалившуюся на него беду.
– Он сам напился за моей спиной. За кого ты меня принимаешь, пропади все пропадом?
– А, - отмахнулась мать, - всем известно, что ты за тип, да простит меня бог. Пропиваешь наши кровью и потом заработанные гроши, а из сына растишь такого же забулдыгу, каков ты сам.
Затем она бросилась в спальню, упала перед кроватью на колени и, увидав кровь у меня на лбу, зарыдала во весь голос. На кухне, уже сам по себе, разорался малыш, а минутой спустя на пороге спальни появился отец в надвинутой на глаза кепке. Лицо его выражало острую жалость к собственной персоне.
– Как ты можешь со мной так разговаривать после того, что я сегодня перенес?
– сказал он жалобно.
– Как ты можешь обвинять меня в пьянстве? У меня капли спиртного во рту не было. Да откуда и быть-то, когда он все выпил. Меня надо жалеть, меня: целый день зазря угробил, да еще соседи из меня себе потеху сделали.
Назавтра, когда отец, поднявшись чуть свет и захватив с собой завтрак, отправился как ни в чем не бывало та работу, мать бросилась обнимать и целовать меня еще в постели. Она считала, что это я уберег отца от запоя, и позволила не ходить в школу, пока не зажил глаз.
– Заступник ты мой, - говорила она, глядя на меня сияющими глазами. Это бог тебя с ним послал. Ты был ему ангелом-хранителем.