Путешествия Никласа

4/76. Еще полчаса, и закончится самая утомительная и бестолковая часть путешествия. Как обычно, когда место назначения заранее неизвестно, приходится двигаться к нему в четыре приема. Первые три целиком определяются бортовой программой жилой станции модели «Пионер», а значит, мне остается только фиксировать «этапы пути» в личном мнемографе.

Сначала, разумеется, от Центра, где я получил вид на экспансию, к спиральной галактике NGC 69307-3. Незаселенных отыскалось всего несколько сотен тысяч… Мне, конечно, предоставили ту, что поближе к моей родине, хоть я об этом и не просил.

Программа дырокола забрасывает «Пионер» в один из разреженных рукавов – естественно, как можно дальше от центра галактики. Тут уже я волен выбирать звезду по своему усмотрению, лишь бы дыроколу хватило антиматерии. А значит – сверяюсь с индикатором топлива, – я ограничен радиусом в две десятых парсека. Выбор невелик: белый карлик, нейтронная звезда, бродячая черная дыра, голубой гигант, восемь «обычных» звезд. Экспресс-анализ показывает, что область богата металлами. Это хорошо, что много массивных звезд – они стабилизируют обстановку, не давая метаться «без прикола» газу и холодным туманностям.

И что, больше ничего не предвидится? Что ж, придется жить под белым карликом. У него три планеты, как будто специально рожденные для меня… Подозреваю, гелиодезисты заранее просчитали, куда отправить станцию.

У моей новой звезды три планеты. Одна слишком близко к карлику, другая великовата и не имеет выраженной твердой поверхности… А вот та, что посередине – в самый раз. Еще один импульс дырокола, и «Пионер» уже на ее орбите. Пора установить местное время: хронометр станции выудил из моего мозга записанный в Центре импульс и перевел мнимое время в реальное. Теперь моя система синхронизована с Центром, здесь потекло принятое во Вселенной время. А значит, можно считать экспансию состоявшейся.

Через внутренние камеры вижу на мониторах, как запускаются гироскопы ориентации и тормозные двигатели. Скорость – двенадцать километров в секунду, вход в атмосферу пологий, чтобы оценить качество планеты. Да уж, каменная пустыня как она есть. Мелкие горки, обширные плато и разломы неизвестной пока глубины. Температура ночной стороны около ста Кельвинов, дневная немного потеплее, на экваторе доходит до двухсот. Не полагаясь на меня, программа отстреливает от станции микрозонды, один за другим. За полный оборот их наберется двести сорок штук. Пусть ползают по планете, собирают информацию, тем более мне это ничего не будет стоить, а гелиодезисты из Центра порадуются.

Время от времени включаются двигатели коррекции, чтобы сдвинуть орбиту «Пионера» в сторону – надо осмотреть не только экваториальные области, но и полярные. Когда станция находится уже на высоте сто километров, планетный сканер обнаруживает достаточно плоскую равнину из ледяной криомагмы. Я не возражаю против посадки, и тормозной импульс переводит станцию в режим вертикального спуска.

Наконец-то я смогу начать новую жизнь в своем новом доме, не связанный никем и ничем.

8/219. Никлас получил приглашение от матери в не самый подходящий момент. Неподходящий потому, что неделю назад к нему обратилась с запросом Демографическая Комиссия. А точнее, один из трех тысяч ее самых старых сопредседателей, Петров DFS-0976 Иан-1.

Ассоциация 1

– Дело деликатное… Оплата приоритетом в классе «инфо» и антинейтронами. Вы как специалист по клановой истории сектора 7H Галактики NGC 69307-1 имеете доступ к закрытой информации, общаетесь с главами кланов. Пришла пора обновлять каталог биоформ, а многие семьи в последние годы записывают в категорию детей совсем уж механических… малышей. В результате льготы на объем исследований увеличиваются настолько, что Гелиодезическая Комиссия уже бьет тревогу. Ну, вы знаете этих типов, помешанных на тотальной классификации Вселенной…

«А ты помешан на классификации жизни в этой Вселенной», – мысленно возразил Никлас.

– Мы тоже в итоге страдаем от их запросов, – продолжал Иан-1. – Полагаю, вам под силу убедить эти семьи не усыновлять (или удочерять) некоторые из своих… э… поделок. Тогда бы мы смогли законно определить их в биоформы и выпустить достаточно полный каталог. Авторские права на дизайн и так далее… Только сообщите нам, к каким категориям информации вы бы хотели иметь расширенный доступ.

К письму прилагался список «строптивых» кланов с указанием их ответвлений и полных адресов. Поскольку Никлас занимался семейной историей сектора 7H, вся генеалогия и так хранилась у него в постоянной памяти. Но список он распечатал, чтобы просто подумать над ним, не отвлекаясь на блокировку модуля ассоциативных связей. У Никласа как профессионального историка этот модуль был особенно силен. Порой казалось, что он работает всегда, даже будучи отключенным от общей цепи питания.

Конец Ассоциации 1

Письмо матери пришло по семейному каналу связи. На диске не значилось, что послание личное, поэтому Никлас вызвал по внутренней связи жену, Ирину-66, урожденную Макарову NGC-7455.

Она находилась на противоположном краю планеты, где сейчас был день, и отлаживала генератор сейсмической активности. «Неудивительно, что с вечера трясет», – с нежностью подумал Никлас. Ирина соорудила свою лабораторию на обломке древней плиты, твердо стоящем на месте последние семьсот миллионов лет, зато остальная планетная кора под ее чуткими руками так и ходила ходуном. Железное ядро Галилеи, кажется, тоже тряслось вместе с магмой, точно слива в апельсиновом желе.

– Ты можешь прерваться? – спросил ее Никлас.

– Минутку… – Жена подняла пальчик. – У меня фаза усиления. От датчиков на экваторе приходят интересные сигналы…

– Развалишь нам планету.

– Соберем, – отмахнулась она и подкрутила еще несколько верньеров. – Зато, если повезет, получится любопытный узор коры. На прошлом конкурсе Светкин был признан самым красивым, помнишь?

– Конечно, конечно…

Когда она работала с плитами, то всегда надевала свой любимый экзокостюм с десятком щупальцев – они росли у нее из спины, не мешая оперировать родными руками, и слушались прямых команд мозга. Правда, в основном ее тонкие руки, не будучи слишком полезными, теребили челку, разминали нос, потирали щеки или просто хватались за голову, когда кора начинала вести себя неправильно. Даже сквозь силовую ткань, изъеденную песчаными бурями, при воображении можно было увидеть ее немного архаичное, но привлекательное тело с четырьмя самыми необходимыми конечностями и одной головой. Ирина, даже выйдя замуж за Антонова NDG-08873 Никласа-14 (в те годы он еще не был девятым), сохранила традиции своего бывшего клана и лишь незначительно изменила физиологию тела, избавившись от аллергии на кварцевый песок. Но Никласу она нравилась именно такой, неуклюжей и двуглазой.

– Все, пошел резонанс! – обрадовалась Ирина. Она повернулась к мужу и мысленной командой расстегнула экзоткань, осыпавшуюся к ее ногам стальной стружкой. Щупальца повозились, сбрасывая остаточные напряжения в суставах, и замерли на полу. – Я им еще покажу! Уверена, на этот раз у меня все получится. У Светки планета моложе в два раза, она куда более текучая и плиты легко поддаются воздействию… К вечеру будет готов прогноз материковых узоров на миллиард лет вперед.

– То есть к утру? – улыбнулся Никлас.