Путь в космос
Шрифт:
С ы с о й. Ты это… погодь, товарищ старший командир! Неча на парня напускаться! Он тут места себе не находит, прошения пишет…
Н и к о л а й П е т р о в и ч. А письма он пишет?
С ы с о й. Письма — не знаю, а прошения пишет.
Н и к о л а й П е т р о в и ч (Ивану). Ну-ка отвечай, как это я от тебя письма получаю?
И в а н. Да ладно, батя!
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Нет уж, ты открой секрет.
И в а н. Чего там, батя. Ну, посылаю письма ребятам, а они вам. Вам же спокойней…
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Видали шельмеца?! (Глянув на Ивана и Сысоя.) Вольно!
С ы с о й. Есть вольно! (Садится.)
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Вот так, отец! И я был у него командиром! Позор, позор! Что там у тебя вышло? И чтоб как на духу!
И в а н. Несколько происшествий, батя. Я думаю, меня по совокупности…
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Давай-давай, повествуй!
И в а н. Ну, закончил я курс совершенствования… Комэск говорит: «Покажи, чему научился». Я и показал.
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Конкретней.
И в а н. Ничего особенного, батя. Ну, спикировал на ангар… Да ведь не задел же, все рассчитал.
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Дальше?
И в а н. Пошел вверх. На ста пятидесяти метрах сделал петлю. Потом пониже — иммельман…
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Машина?
И в а н. «Фоккер Д-11».
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Слыхал, отец?
С ы с о й (вскакивает). Так точно, сынок!
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Отставить!
Сысой садится.
Хулиган!
Сысой вскакивает.
Отставить! Брось, дед, шутками парня выгораживать.
Сысой садится.
Самоубийца!
Сысой намеревается вскочить, но Иван его удерживает.
Дальше?
И в а н. Все… почти. Пошел на посадку — перевернул машину…
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Высота?
И в а н. Метров тридцать… ну, двадцать-то было, не меньше. Совершил обратный переворот и сел на три точки.
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Ну, и что было дальше?
И в а н. Ничего. Летчики подбросили меня раз пять. По-моему, столько же раз и поймали.
С ы с о й. Во, видали!
Н и к о л а й П е т р о в и ч. А командир эскадрильи?
И в а н. Вместе с ними.
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Ну а комбриг?
И в а н. Дал двадцать суток ареста. Да разве это справедливо, батя? Помнишь десятую годовщину Октября? Члены правительства, дипломатический корпус… Я ведь тогда почти то же самое сделал. А мне денежную награду выдали и благодарность зачитали в Большом театре…
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Стоп, стоп! Не уводи в сторону. Что же все-таки переполнило чашу терпения?
И в а н. Понимаешь, батя, я… самолет разбил.
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Та-ак!
И в а н. Обидно, батя. Сколько лет ни одной аварии!.. Письмо, понимаешь, от Маши получил. Она же в положении, ты знаешь. Ну, был малость не в себе… Зацепился за провода и…
С ы с о й. Вот оно какое строгое дело — самолет. Жена там, может, помирает, а ты улыбайся и летай.
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Ну и что за сим последовало?
И в а н. Суд, батя, суд! Честно скажу, не ожидал я этого. Дали год тюрьмы. Просидел девятнадцать дней. Выпустили и уволили из рядов Красной Армии.
С ы с о й (вскочив). А много у нас таких, ну-ка, много?
И в а н. Сядь!
С ы с о й. Я тебе не Полкан!
И в а н. Не надо, дед, молчи!..
С ы с о й. Молчу. Да ведь обидно: такого орла за решетку упрятали!
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Если по букве судить, то все было правильно, отец. А потом, он ведь сам говорит — по совокупности. А совокупность у него агромадная!
И в а н. Да чего там, батя!
Н и к о л а й П е т р о в и ч. А ты посчитай, сколько у тебя гауптвахты было? Не сосчитаешь.
С ы с о й. Так он и в детстве озорной был. Все в чулане сидел за художества свои.
Н и к о л а й П е т р о в и ч. В детстве ладно, а вот когда озорство во взрослую жизнь переходит… Расскажи деду, как ты вираж вокруг Исаакия изобразил, как под Троицким мостом пролетел, как двести пятьдесят петель подряд скрутил…
С ы с о й (опять не выдержав). Молодец!
И в а н. Дед!
С ы с о й. Молчу!
И в а н. Да ведь это все элементарно, батя!
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Допустим. Но ведь никому же и в голову такое не пришло!
И в а н. Значит, голова моя не так устроена.
С ы с о й. Это точно. У него она совсем по-другому устроена.
Иван бросает на него строгий взгляд.
Молчу!
И в а н. Люди всему название ищут. Необычно летаю. Как назвать? Ну и назвали: воздушное хулиганство. Пусть так. Мне что? Разве дело в названии?
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Да ты никак гордишься этим?
И в а н. Не гордость это, батя. К лихому времени готовлюсь. А оно придет, ты это лучше меня знаешь. Должны мы быть готовы? Должны. Значит, надо кому-то и рисковать…
С ы с о й. Поезжай, Ванюшка, к Сталину!
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Со мной он поедет.
И в а н. С тобой? Куда, батя?
Н и к о л а й П е т р о в и ч. В Москву.
И в а н. В Москву?
Н и к о л а й П е т р о в и ч. Мы с Юмашевым и Громовым всех начальников обошли. Убеждали, что тебя необходимо вернуть в авиацию.