Чтение онлайн

— Мы им прикажем убраться из города.

— И не пытайся, Дик. Я знаю, что ты не трус, но ты не так хорошо стреляешь и не так быстро.

— А Кобэрн?

— В этом ему нет равных.

— Тогда он станет еще одним Томпсоном.

— Только не Матт Кобэрн, — сказал Бакуолтер. — Я ему доверю собственную жизнь. Между прочим, — добавил он с иронией, — уже доверял, и не раз.

Дик Фелтон смотрел, как оживает склон, как зажигаются лампы, как то тут, то там вспыхивает костер. Только что закончили ставить громадную палатку, одну из тех, где скрывается игорный ад, одну из тех, что всегда можно найти в начале строящейся железнодорожной ветки «Юнион пасифик». Мужчины еще продолжали забивать колья, а кое-где уже слышалась музыка и звон стаканов.

— Ну, — сказал Коэн, — вот тебе свой город.

— Нам нужен городской совет. Что ты скажешь о Бакуолтере?

— Согласен, и Гейдж, если согласится.

— Я хочу видеть в совете и тебя, Дэн.

— Возьми Зеллера. Он более осторожный человек.

— Нет, — решительно отказался Зеллер. — Я не знать тех людей унд я должен рапотать.

— Кто еще?

— Файф, если ты сможешь его уговорить. Он наверняка откажется, но даже если так, он сможет порекомендовать двух человек.

— Город должен как-то называться.

Коэн рассмеялся.

— Глядя на все это, я могу придумать только одно имя: Конфьюжен — беспорядок. Во всяком случае, так называются эти горы.

— Пусть будет Конфьюжен. Но вот увидишь — через несколько дней это будет совсем другой город.

Коэн взглянул на Фелтона, но ничего не сказал. Бесполезно было что-то объяснять человеку с Востока, пусть такому знающему и способному, как Дик Фелтон. Даже после того, как увидишь город «золотой лихорадки», трудно в него поверить. Нужно пережить несколько таких городов, как довелось ему, Коэну.

Рассвет начался под звуки кирок на склоне и молотков и пил в городе. В нескольких повозках привезли разобранные здания, которые сейчас собирали, скрепляли и открывали для разных нужд. Салуны, игорные дома, магазины и химические лаборатории начали работу одними из первых.

На деньги, вырученные от продажи участков, Фелтон нанял троих шахтеров, которые помогали Зеллеру на разработках. Коэн с Фелтоном по очереди охраняли их.

Фелтон только что отдежурил и хотел спуститься в город, чтобы поговорить со Стурдеваном Файфом. Остановившись в дверях, чтобы оглядеть сверху улицу, он вдруг услышал пальбу.

Окровавленный человек, попятившись, вывалился из большой игорной палатки и упал на спину с револьвером в руке. Он попытался встать, но из палатки вышел человек в одной рубашке без пиджака — худощавый, интересный, с холодным и жестоким лицом. Прежде чем раненый смог подняться, игрок тщательно прицелился и выстрелил ему в голову.

Фелтон рванулся было вперед, но чья-то рука остановила его. Это был Файф.

— Я знаю, что ты думаешь, парень, но не говори этого вслух. Он убьет тебя.

— Это же самое настоящее убийство!

— Потише, сынок. Убитый был вооружен, поэтому никто не назовет это убийством. Тебе надо хорошенько запомнить, что когда ты надеваешь пояс с револьвером, ты подчиняешься правилам игры. Это Натан Блай.

— Натан Блай? Здесь?

— Почему бы и нет? У него нюх на золото. Он игрок, и неплохой. Тот парень, наверное, подумал, что поймал его на мошенничестве. Так он его не поймал и никогда не поймает. Я не говорю, что Блай не сдаст пару карт снизу, если это его устраивает, но он слишком ловок, чтобы попасться за этим занятием.

Фелтон зашел вслед за Файфом в палатку издателя. Он увидел набранный заголовок: «… убитых в первый же день».

— Количество я еще не набрал. День ведь не кончился.

— Файф, я хочу создать городской совет из надежных людей, — сказал Фелтон. — Вы присоединитесь к нам?

— Это не для меня, сынок. Я хочу оставаться в стороне, чтобы называть вещи своими именами и иметь возможность критиковать вас, когда вы не правы. Но если вы правы, я скажу об этом.

Он внимательно изучил шрифт через свои очки в стальной оправе, потом поверх них поглядел на Фелтона.

— Я чертовски мало знаю о грамматике и чертовски много книг мне уже не прочесть, но я знаю, что именно считать честным, и скажу об этом. Я нашел вот этот самый станок в хижине, где его хозяин умирал от раны. Он подарил мне станок за обещание похоронить его по-человечески и обещание писать правду, только правду и ничего, кроме правды. До сих пор я так и делал.

— Мне нравятся ваши слова, — сказал Фелтон. — И всякий раз, когда вы будете считать, что я не прав, так и пишите.

Несколько минут оба молчали. На улице кто-то оттаскивал с дороги тело убитого.

— Нам здесь нужен закон, — сказал Фелтон. — Вы можете кого-нибудь порекомендовать?

— Ничем не могу помочь тебе, мальчик. Может быть, потом мне захочется обругать своего протеже или написать, что он совершил нехороший поступок.

— Я слышал о человеке по имени Кобэрн…

— Нет.

— Нет? — удивился Фелтон.

— Матт Кобэрн прекрасный человек, вероятно, он лучше всех из тех, кого я видел, владеет оружием — а повидал я их предостаточно. У него стальные нервы и, что важнее всего, трезвая рассудительность.

— Тогда почему же нет?

— Матт был мне вместо сына, и не хочется думать, что может сделать с ним этот город. Такой город нельзя удержать в узде без убийств, а я не хочу, чтобы Матт Кобэрн убил кого-нибудь еще.

На четвертый день Фелтон одолжил плуг и пару волов и вспахал, а затем утрамбовал улицу.

— Никто тебя за это не поблагодарит, — сказал Коэн. — Все, что они хотят, — это разбогатеть и побыстрее смотаться.

Стурдеван Файф написал об этом редакционную статью и потребовал, чтобы граждане города не разбрасывали бутылки по улице.