Пусть решает сердце
Шрифт:
Он мучился от мысли, что она встретила другого мужчину и завела с ним интрижку. Риса настолько поглотила эта мысль, что он даже и не подумал, что у разлада между ними могут быть какие-то другие причины.
Самым близким человеком для Соррел, не считая его самого, была ее сестра Мелоди. Так что Рис был уверен, что жена отправилась к ней. Он позвонил Мелоди и удостоверился в своей правоте. А после того, как она сказала, что у Соррел никого нет, ему пришлось просто смириться с ее отсутствием.
По прошествии трех месяцев Рис разозлился и не стал больше ждать, когда Соррел решит, что делать дальше. Он рассудил, что наилучшим выходом для них станет развод. К чему ждать, если последние месяцы они только и делали, что ссорились?
Рис устал от постоянных скандалов. Он и подумать не мог, что этот невинный, застенчивый, чистый ангел, с которым он связал свою судьбу, может создавать ему столько проблем и настолько выводить его из себя.
Разлад между ними отразился и на работе Риса. Ему было очень трудно сосредоточиться, ведь все его мысли занимали скандалы с Соррел. Рис надеялся, что, увидев ее, он останется равнодушным. Но этого не произошло...
— Начнем? — спросил адвокат, наградив каждого лучшей профессиональной улыбкой.
Эдвард Камишель демонстративно достал из папки документы, ясно давая понять, что все их внимание должно быть обращено на него, а не друг на друга.
Соррел заметила, что у адвоката были маленькие, очень белые пухлые руки. На правой руке у него красовалось кольцо из белого золота. Соррел инстинктивно прикрыла свое платиновое колечко ладонью. Она не хотела разводиться. Как не хотела, чтобы их отношения с Рисом дошли до такого...
Если бы только у нее хватило смелости поговорить с Рисом об их проблемах, как обычно и поступают все цивилизованные люди, то, возможно, у них еще был бы шанс все исправить. Но вместо этого Соррел упрямо ждала инициативы от мужа, надеясь, что он позвонит первым и попросит прощения.
Ведь это он произнес слова, ставшие для них роковыми, в ту ночь, когда они в очередной раз поссорились. Тогда последняя надежда Соррел растаяла, как утренний туман. А сердце девушки разбилось на тысячу осколков.
Нервно теребя пуговицы своего жакета, Соррел ждала, что Росс сделает первый шаг к примирению. Она украдкой взглянула на мужа. Кажется, он просто не мог дождаться, когда избавится от связывающих его уз брака.
— Если не возражаете, — услышала Соррел голос мужа, — мне бы хотелось как можно скорее покончить с этим. Через два часа у меня поезд в Эдинбург.
Соррел вдохнула аромат кофе. Неожиданно она почувствовала приступ тошноты. И прежде чем Рис и Эдвард Камишель успели что-либо понять, девушка пулей выскочила из кабинета.
В считанные секунды Соррел добежала до уборной. Черно-белый мраморный пол напомнил ей о странной шахматной игре, которую Льюис Кэрролл описал в «Алисе в Стране чудес». Все поплыло перед глазами. Приступы тошноты один за другим сотрясали тело девушки...
Прошло несколько минут, показавшихся Соррел вечностью. Она умылась и посмотрела на себя в зеркало. Ее светлые волосы растрепались, большие голубые глаза ярким пятном выделялись на бледном, измученном лице. Ей не хотелось, чтобы Рис видел ее в таком состоянии, но нужно было возвращаться в кабинет адвоката.
Когда она вошла, Рис стоял, опершись на спинку стула.
— Ты в порядке?
– обеспокоенно спросил он. — Что, черт возьми, происходит?
Соррел знала, что если она сейчас откроет рот, то слезы хлынут из глаз. А этого она никак не могла допустить. Все, чего Соррел ждала от мужа, все, чего ей сейчас хотелось, — так это чтобы Рис обнял ее и сказал, что отвезет ее домой.
Но они больше не жили вместе. И, скорее всего, никогда не будут.
— Как глупо...
– выдохнула девушка. — Это все запах кофе. Со мной такого никогда раньше не случалось. Простите.
Рис побледнел. Никогда еще Соррел не видела его таким. Она в изумлении смотрела на него:
— Что с тобой?
— Тебе не приходило в голову, что ты можешь быть беременна, Соррел? — только и спросил он.
Эти слова прозвучали для Соррел как гром среди ясного неба. Вдруг все встало на свои места. Округлившийся животик и грудь; ощущение, будто постоянно не хватает свежего воздуха; тошнота. Все эти симптомы Соррел списывала на стресс, который она пережила после расставания с мужем. Сейчас девушка вспомнила, что в ту ночь перед ссорой, которая навсегда разъединила их судьбы, они занимались любовью. Рис отсутствовал целый месяц, так что они накинулись друг на друга, как изголодавшиеся хищники. И, конечно, будучи женаты, не позаботились о предохранении.
— Я не... нет! Не может быть! — воскликнула девушка, беспомощно взглянув в сторону адвоката.
Эдвард Камишель сидел, скрестив руки на груди. Совсем как прокурор в средневековом суде, который только что обвинил Соррел в колдовстве.
— У меня расстройство желудка, вот и все!
— Ты была у врача?
— Нет, — призналась девушка. — И с чего мне было идти к врачу? Я была расстроена из-за всего... из-за нас. И не думала, что это связано еще с чем-то.
— Думаю при сложившихся обстоятельствах мне следует вас оставить, мистер Вильерс, — вмешался адвокат. — Вам необходимо все обсудить. Если я снова понадоблюсь, просто скажите моей секретарше.
Когда за адвокатом закрылась дверь, Рис просто не знал, что делать. Новые ощущения нахлынули на него и накрыли его с головой. Соррел беременна. Она ждет ребенка. Сердце Риса дрогнуло. Внезапно он почувствовал острый укол ревности.
— Это мой ребенок? — спросил он со злостью, которая тут же отразилась в его зеленых глазах.
— Не могу поверить, что ты задаешь мне подобный вопрос... — ошеломленно ответила Соррел. — Конечно, твой! Или ты думаешь, я встречалась с кем-то за твоей спиной? Чего ты добиваешься?