Пурпурная сеть

Она ждала в машине, равнодушная к рождественской суете. Включила радио, чтобы отвлечься, но наигранная восторженность ведущих, их натужные попытки заразить слушателей своим энтузиазмом бесили. Реклама, и в обычное время назойливая, сейчас казалась просто невыносимой. Еще один рождественский куплет, и хоть вены вскрывай. Пришлось выключить: ей не до праздника.

Она взглянула на часы. Очевидно, все затягивается. В утомительном ожидании она неотрывно смотрела на потоки машин, на неоновые огни, на уличную толпу. Наконец вышла размять ноги и почувствовала, как декабрьский воздух пощипывает нос, уши и корни волос. Дойдя до рынка Сан-Мигель, она заглянула на Пласа-Майор со стороны улицы Сьюдад-Родриго. Но разглядеть того, с кем она приехала, в этом плотном людском потоке было невозможно.

Возвращаясь к машине, она увидела, что два дорожных полицейских записывают ее номер. Бросилась к ним, рассыпаясь в извинениях: «Понимаете, муж пошел на базар за елкой, мы здесь буквально на минуту». Ей повезло: штраф еще не внесли в базу, и полицейский с блокнотом посоветовал ей найти парковочное место. Объяснять, что все места заняты, было бесполезно, и она, чтобы не искушать судьбу, решила сделать пару кругов, молясь, чтобы полицейские ушли, а потом снова встать на том же углу, заехав двумя колесами на тротуар, чтобы другие машины могли проехать мимо нее. Переулок был очень узким.

Ожидание вступило в самую томительную фазу. Возможностей для маневра не осталось: если полицейские вернутся, они ее точно оштрафуют, но ей нельзя привлекать внимание, нельзя, чтобы номер машины попал в базу данных.

Мимо шла оживленная группа туристов в оранжевых париках. Сразу за ними она увидела его. Димаса. Он держал за руку мальчика лет пяти-шести. Она тут же завела двигатель. Мальчик болтал с Димасом, как с родным отцом, и от этой картины ей на секунду стало грустно. Она даже заметила на лице ребенка улыбку. Когда Димас открыл заднюю дверцу и вместе с ним сел в машину, до нее донесся обрывок их разговора: все хорошо, мы отвезем тебя к мамочке, ты, главное, не бойся.

Этот слащавый тон казался фальшивым, даже зловещим. Димас обратился к ней:

— Поехали, какого дьявола ты ждешь?

Мальчик заметил смену интонации. Он испугался. Машина двигалась по улице Майор в сторону Баилен, но транспортный поток был настолько плотным, что скорость набрать не удавалось. Мальчик плакал, звал маму, он уже не сомневался, что дядя только притворялся добрым и заманил его в ловушку. Ударом по лицу Димас заставил его замолчать. Теперь малыш только сдавленно всхлипывал. Она посмотрела на него в зеркало заднего вида:

— Как тебя зовут?

Дрожащим, еле слышным голосом мальчик ответил:

— Лукас.

На экране появилось пустое безликое помещение с деревянным стулом посередине и большим монитором на грубой кирпичной стене. Ничто не намекало на то, что должно было здесь произойти, но каждый миг к трансляции подключались новые пользователи. Через несколько минут их количество приблизилось к ста; люди, предвкушавшие одно и то же зрелище, друг друга не знали. Большая их часть находилась в Испании, остальные — в Португалии, Мексике, Бразилии… Среди них преобладали мужчины в возрасте от тридцати пяти до пятидесяти лет, но были и женщины, и пенсионеры, и даже подростки… Каждый заплатил организаторам требуемые шесть тысяч евро в биткоинах — надежным, неотслеживаемым способом.

Монитор на задней стене включился, и зрители увидели зеленое футбольное поле. Камера скользила по лицам игроков, ожидающих своего выхода, комментатор перечислял имена. В групповом отборочном матче встречались «Реал Мадрид» и московский «Спартак».

Однако подключившихся к этому каналу интересовал вовсе не футбол. Трансляция матча служила лишь подтверждением того, что все происходит в реальном времени. Ведь пользователи заплатили такие суммы не за жалкую заранее отснятую постановку, а за прямой эфир!

Вот игроки выбегают на поле, каждый — за руку с мальчиком или девочкой. Общее фото, обмен приветствиями, гимн, жеребьевка, первые минуты первого тайма…

Мяч уже был в игре, но зрители все еще ожидали начала шоу: они заплатили за то, чтобы увидеть, как незнакомая девушка, почти девочка, умрет у них на глазах.

— Есть!

Крик Марьяхо прервал спокойную работу сотрудников отдела криминалистической аналитики. Этой минуты они ждали целых два месяца.

— Уверена? — усомнился Ордуньо.

— Абсолютно: подключился IP– адрес, за которым мы следим, так называемое мероприятие начнется в четверть десятого, у нас есть пятнадцать минут. Собирай людей, а я еще раз все проверю.

Операция была подготовлена несколько недель назад, все только ждали, когда Марьяхо, шестидесятилетняя хакерша, подаст сигнал к ее началу. С этого момента каждый знал, что должен делать. Элене Бланко и самой Марьяхо предстояло в сопровождении группы быстрого реагирования выехать по адресу, где находился попавший под наблюдение компьютер. Сарате, Ческе и Ордуньо следовало ждать инструкций в авиационном центре национальной полиции. Буэндиа оставляли дежурить в отделе на случай, если где-то потребуется его помощь.

— Кто позвонит Сарате? Ты?

— Лучше ты, а я найду Элену. — Ческа не изменила своего мнения о новом сотруднике отдела и по-прежнему не выносила Сарате.

Марьяхо торопливо стучала по клавиатуре. Остальные не понимали смысла ее действий, зато знали, что ей удалось обнаружить нечто важное и теперь она будет копать, пока не доберется до сути.

— Ублюдки! — простонала Марьяхо. — У них сегодня смерть в прямом эфире.

— У нас есть шанс им помешать?

— Попробуем, едем в Ривас.

В дни трансляций футбольных матчей Элена предпочитала сидеть в караоке-баре Cheer’s на улице Уэртас. Там на экранах вместо футбола крутили второсортные ролики с текстами песен, которые в тот момент исполняли посетители.

— Ты не собираешься петь Мину?

— Сегодня нет, нужно иногда менять репертуар. Выбираю Челентано, Preghero.

После девушки, которая исполняла песню Жанетт Я бунтарка, была очередь Элены: «Preghero, per te, che hai la notte nel cuor e se tu lo vorrai, crederai»2. Подсказки ей были не нужны, текст она и так прекрасно помнила.