Шрифт:
Мино Милани
Пульсирующий камень
Глава 1.
Я просматривал последний телекс, пришедший в редакцию, как вдруг зазвонил "горячий" телефон -- тот, что напрямую соединяет с большим начальством. Я опустил рычажок:
– - Слушаю.
– - Голосок Рози произнес:
– - Полковник хочет видеть вес, мистер Купер. Сию же минуту, пожалуйста.
– - Сию же минуту? Вот новости!
Я не заставил себя ждать и тут же вознесся в этот рай на сорок девятом этаже, где царят тишина, аромат сандалового дерева, мягкие, спокойные краски, толстые ворсистые ковры, а двери движутся так бесшумно, что невозможно хлопнуть ими, как бы вам этого ни хотелось. Вспомнив шум, грохот и многоголосый гомон, которые ни на минуту не смолкают в редакции, в репортерской комнате и цехах типографии, я невольно сравнил волшебный сорок девятый этаж со старинными замками, где во время войны размещалось высшее командование, и откуда оно отправляло на передовую -- в этот ад -- приказы взять очередную вражескую позицию. Да, наверное, я читаю слишком много книг о войне. Я постучал в дверь к большому начальству и, приоткрыв ее, заглянул в кабинет.
– - Вот и я, пол...
– - и осекся. У редактора было полно народу, и все почему-то уставились на меня.
– - Зайду потом, -- бросил я и хотел было закрыть дверь, но Спленнервиль призывно махнул своей ручищей и позвал:
– - Заходи, Мартин, да заходи же! Разве я не вызывал тебя?
Я вошел. Полно народу -- это четверо: двое мужчин и две женщины. Полковник поднялся, обошел монументальный письменный стол, вышел навстречу и фамильярно положил руку мне ее плечо. Он явно собирался подтрунить надо мной, это было слишком очевидно.
– - Это, господа, Мартин Купер, -- сказал он, -- главное богатство "Дейли Монитор". Лучший репортер Америки. Будущий лауреат премия Пулицера...
– - ...и Нобелевской премии тоже, полковник, -- подсказал я.
Он скользнул во моему лицу равнодушным взглядом.
– - Гм... Да... Посмотрим... Короче, Мартин, это инженер Финкль... и эти дамы... Пожалуйста, инженер, представьте их.
Я пожал костлявую руку инженера Финкля. Невысокий, худощавый, лысый, с тяжелыми веками и печальной складкой у рта.
– - Рад познакомиться.
– - Я тоже, господин Купер, -- ответил он с еле заметной улыбкой, выдававшей легкое волнение.
– - Позвольте представить моих сотрудников... Марк Эванс.
– - Я пожал руку высокому и крепкому юноше с длинными волосами и красивым лицом, обросшим черной бородой, Финкль представил мне и женщин -Мисс Астрид Фрей... мисс Сильвия Адамс.
– - Рад познакомиться, -- повторял я.
– - Рад познакомиться...
Астрид была еще довольно молодой женщиной, но лицо ее казалось уже поблекшим. Однако бледность его озаряли огромные голубые глаза -- глубокие, сверкавшие притягательным магнетическим светом. Наверное, самые удивительные глаза, какие я когда-либо видел. Сильвия Адамс была, напротив, совсем иной. Она была похожа на красотку с яркой глянцевой обложки иллюстрированного журнала.
– - Ну, вот и хорошо! Теперь, когда мы все перезнакомились, -- сказал полковник, возвращаясь свое место,-- поговорим о делах. Ты, Мартин, конечно, знаешь о землетрясении, которое произошло вчера утром в Перу, в провинции... Как называется это проклятое место?
– - Тиатака, полковник, -- подсказал я.
Он кивнул:
– - Вот-вот, именно там. Вяжу, ты в курсе дела... Есть какие-нибудь новости оттуда?
– - Мало. Восемь баянов по шкале Рихтера. Погибло от двадцати до тридцати тысяч человек, но это лишь предварительные данные, которые, как правило, мало о чем говорят или не говорят вовсе ничего. Похоже, до этого города довольно трудно добраться. Так или иначе, -- заключил я, -- один из наших репортеров уже отправился туда. Это Овербук. С минуты на минуту ждем его сообщений.
Спленнервиль посмотрел на меня, сжав губы и сдвинув мохнатые брони.
– - Я прекрасно знаю, что Овербук уехал туда, Мартин, -- процедил он сквозь зубы. И если ты рассчитываешь под этим предлогом отсидеться в редакции, то ничего не выйдет -- ты поедешь туда, в эту Ти... Тиа... Короче, в это проклятое перуанское местечко! Поедешь, -- повторил он, тыча в меня пальцем, словно пистолетом.
– - Поедешь с этими господами. Короче говоря, чтобы тебе все было ясно, это команда поддержки. Разве не так?
– - спросил он, оборачиваясь к инженеру.
Финкль горячо откликнулся:
– - Именно так!
– - Вот... Инженер придумал новый вид микрофона, приспособление, которое... словом, что-то очень важное, что...
– - Спленнервиль фыркнул и с повелительным жестом произнес: -- Объясните сами, о чем идет речь, Финкль.
– - Да, разумеется. Можно, конечно, назвать это и микрофоном, только, это, господин Купер, своего рода кардиограф, -- стал объяснять инженер, в волнении сжимая потные пальцы, -- прибор настолько чувствительный, что способен уловить и в семьсот раз усилить даже самое слабое, самое неуловимое биение сердца и...
– - Мне кажется, -- довольно бесцеремонно перебил я его, -- наша разведка уже располагает такими приборами, инженер. Насколько мне известно, они могут спокойно сидеть у себя в Вашингтоне и слушать, что шепчет Мао Цзэ-дун Чжоу Энь-лаю.
Он покраснел. Я пожалел, что был так резок, но уж очень мне не хотелось отправляться в эту Тиатаку. А еще предстояло выдержать атаку полковника. Я чувствовал, что он вот-вот взорвется, как вдруг Финкль, словно тоже предвидя это, сказал:
– - Нет, нет!.. Нет, господин Купер, уверяю вас! Мой прибор -- не шпион! У него совеем другая функция... Это избирательный прибор, -- понимаете? Он регистрирует исключительно сердцебиение и ничего больше! Он не...
– - Исключительно сердцебиение и ничего больше!
– -смешался полковник, решительно хлопая рукой по столу.
– - Исключительно сердцебиение, Мартин! Ясно? И потому вопрос решен. Шпионаж тут ни при чем, Мао Цзэ-дун тоже, а ты поедешь туда, в эту самую Ти... туда, короче. И будешь сопровождать группу инженера... Кто знает, сколько еще несчастных захоронено заживо, а?
– - Ох, боюсь, что... Боюсь, что немало, -- заметил Финкль, сжимая бледные губы. Бедный Финкль, мне вдруг стало жалко его.
Спленнервиль продолжал:
– - Конечно Я тоже думаю, немало... Не могли же все там погибнуть?
– - Он замолчал, в чем-то, видимо, усомнившись, но тут же отбросил все опасения.
– Конечно, кого-то еще наверняка можно спасти! Пусть немногих...
– - Всех, кого только возможно! Всех, полковник!
– - горячо поддержал его Финкль.
Спленнервиль нахмурился:
– - Ну, естественно! Чем больше, тем лучше... Чем больше народу, я хотел сказать... Итак, Мартин, -- продолжал он, обращаясь ко мне, -- итак... Чего ты улыбаешься?
– - спросил он вдруг.