Чтение онлайн

В пятнадцати футах от запечатанного входа в туннель виднелись следы большого костра: от него почернели стены, пол и потолок. Там, где недостаток воздуха загасил костер, когда вход запечатали, все еще лежала груда обгоревших поленьев. Костер нас озадачил, и Лорен попробовал воссоздать ход битвы. Он беспокойно расхаживал по коридору, шаги его звенели на каменных плитах, гротескная тень скользила по стенам.

– Их загнали сюда – последних воинов Опета, небольшой отряд самых сильных и храбрых. – Голос Ло звенел, как у трубадура, поющего о героях древности. – Сюда послали лучших бойцов, чтобы довершить убийство, но люди Опета перебили их, а уцелевших обратили в бегство. Тогда враги поставили у входа лучников, которые пустили внутрь тучи стрел, и снова попытались войти. Но люди Опета ждали их, и снова враги умирали десятками. – Он повернулся и подошел туда, где стоял я, под раскачивающейся электрической лампой. Некоторое время мы молчали, захваченные картиной битвы. – Боже, Бен! Только подумать! Какая битва и какой финал! Какую славу стяжали эти люди в свой последний день!

Даже меня, человека мирного, это тронуло. С бьющимся сердцем я повернулся к Лорену, как ребенок к сказочнику, и спросил:

– А что потом?

– Они уже умирали, каждый был ранен десятки раз. У них не осталось сил сражаться. Они стояли плечом к плечу, товарищи в жизни, а теперь и в смерти, устало опираясь на оружие, но враг не пришел. У входа в туннель разожгли костер, чтобы выкурить защитников, а когда те не вышли, враги отказались от нападения и замуровали вход, превратив туннель в могилу для мертвых и живых.

Мы молчали, обдумывая рассказ Лорена. Все имело смысл и соответствовало тому, что мы видели, за одним исключением. Я не хотел говорить об этом, не хотел портить прекрасную сказку, но у Салли таких сожалений не было.

– Если это правда, то где же ваш отряд героев? Превратился в лунный луч и улетел? – Голос ее звучал чуть иронически, но, конечно, она была права. А жаль.

Лорен рассмеялся, слегка смущенно, и вызывающе бросил:

– Придумайте что-нибудь получше.

Мы не видели ни следа героев этой древней драмы, за исключением одного предмета. Он лежал в конце коридора, под изображением солнечного диска Баала, покрытый толстым слоем пыли, и стал последним нашим открытием в архиве. Боевой топор. Оружие поразительной красоты и удобства. Когда я впервые поднял его с того места, где он пролежал почти 2 000 лет, мои пальцы удобно сомкнулись вокруг рукояти, легли точно в канавки на ручке, как будто она была создана специально для них. С рукояти свисала разорванная полоска кожи.

Топорище оказалось сорока семи дюймов длиной. Его изготовили из носорожьего рога, расщепленного и превращенного в сплошной прут, упругий и крепкий. Ручка из слоновой кости в оплетке, для защиты от ударов врага. Лезвие представляло собой двойной полумесяц, каждая сторона с острой, как бритва, кромкой длиной семь с половиной дюймов. А из середины выдавалась двенадцатидюймовая пика, так что оружием можно было и рубить, и колоть.

Лезвие топора, исключительно тонкой работы, украшала гравировка, изображавшая четырех стервятников с распростертыми крыльями, по одному на каждый «рог» двойного лезвия. Птицы были изображены так подробно, что виднелось каждое перо, а за птицами в ореоле лучей всходило солнце. Канавки резьбы залили электроном, сплавом золота и серебра, а по блеску лезвия ясно было, что оно закалено. Оружие покрывала некая черная субстанция – вероятно, высохшая кровь, и по всей видимости, именно оно нанесло ужасные раны, видневшиеся на многих трупах, разбросанных в коридоре.

Держа это прекрасное оружие в руке, я внезапно почувствовал, что меня охватывает безумие. Я еще не понимал своих намерений, а топор уже описывал сверкающие окружности над моей головой. Оружие было так хорошо уравновешено, что прилагать силу не требовалось, и я высоко вздымал его, а затем наносил разящий смертоносный удар. Лезвие зловеще рассекало воздух. Пружинящаяся рукоять делала оружие в руке живым, вновь после почти двухтысячелетнего сна.

Я услышал, как из самых первобытных и древних глубин души поднимается крик, возбужденный вопль, который казался естественным аккомпанементом смертоносной песне топора. Я с усилием остановил и полет топора, и крик, прежде чем тот сорвался с моих губ, и взглянул на лица окружающих.

Они были так поражены, будто я упал в корчах с пеной у рта. Я быстро опустил топор и стоял дурак дураком, ошеломленный столь небрежным обращением с драгоценной находкой. Рукоять легко могла стать хрупкой, сломаться от резких движений.

– Я просто хотел попробовать, – запинаясь, пробормотал я. – Простите.

Вечером мы пытались разгадать загадки архива и засиделись далеко за полночь. Ответа мы так и не нашли. Потом Лорен пошел ко мне.

– Завтра утром за мной прилетает «лир», Бен. Я здесь уже две недели, но больше у меня нет ни дня. Боже, страшно вспомнить – с тех самых пор, как мы начали раскопки, я пренебрегал своими обязанностями!

Мы остановились у входа в мой дом, и Лорен закурил сигару.

– Что здесь заставляет всех нас вести себя так странно, а, Бен? Ты тоже заметил? Странное чувство, – он заколебался, – чувство судьбы.

Я кивнул, и Лорен, подбодренный, продолжал:

– Этот топор. Он что-то с тобой сделал, Бен. Сегодня в течение нескольких минут ты не был собою.

– Знаю.

– Ужасно хочется узнать содержание свитков, Бен. Нужно начать как можно скорее.

– Тут работы на десять лет, Ло. Тебе придется потерпеть.

– Терпение не входит в число моих добродетелей, Бен. Вчера вечером я читал об открытии могилы Тутанхамона. Карнарвон сделал возможным это открытие, но умер, даже не успев взглянуть на саркофаг покойного фараона.

– Не будь слишком впечатлительным, Ло.

– Ладно, – согласился Лорен. – Но не тяни, Бен.

– Раздобудь мне Гамильтона, – сказал я. – Без него мы ничего не сможем сделать.

– В пятницу я буду в Лондоне. Сам повидаюсь с ним.

– Он старый чудак, с ним нелегко иметь дело, – предупредил я.

Лорен улыбнулся.

– Предоставь это мне. Теперь послушай. Бенджамен, мой мальчик, если найдете здесь что-нибудь еще, дайте мне знать немедленно, понял? Я хочу быть здесь, когда это случится.

– Что случится?

– Не знаю… что-то. Что-то здесь есть, Бен. Я это чувствую.

– Надеюсь, ты прав, Ло.

Он хлопнул меня по плечу и ушел в темноте к своему дому.

Пока мы работали в архиве, извлекая человеческие останки и груды оружия, на «дакоте» прилетел отряд строителей, которым предстояло соорудить хранилище для свитков – еще один большой сборный дом с воздухонепроницаемыми дверьми и мощным кондиционером, который позволял поддерживать в помещении со свитками оптимальные температуру и влажность. Само здание из соображений безопасности обнесли изгородью из колючей проволоки и вообще предусмотрели все возможные меры предосторожности, обеспечивающие сохранность свитков.