Чтение онлайн

– Мой господин, – сказал Хай. – Я ошибся. Боги сообщили мне, что знаки не священны.

Ланнон посмотрел на Хая и слегка покачал головой, как будто не верил своим ушам.

– Ты хочешь сказать… ты отдаешь его в полную мою власть? Я могу немедленно казнить его, если захочу? – Он наклонился, пристально глядя на Хая. – Ты отдаешь его мне без условий?

– Я заявил о своей любви к царю, – ответил Хай и ногой подтолкнул Тимона.

Громким рокочущим басом на почти совершенном пуническом Тимон произнес:

– Я здесь в доказательство этой любви.

Ланнон откинулся на подушках. Он обдумывал положение, лицо его снова нахмурилось.

– Ты хочешь связать меня! Условия все равно есть, только неявные, – прорычал он.

– Нет, мой господин. Никаких цепей, кроме уз дружбы, – негромко сказал Хай. Они смотрели друг другу в глаза. Ланнон зарумянился от гнева, Хай сохранял спокойствие.

Неожиданно лицо Хая сморщилось, птичьи глаза блеснули. Серьги, свисающие на щеки, задрожали от сдерживаемого смеха. Ланнон раскрыл рот, собираясь громогласно отвергнуть предлагаемый дар и дружбу, но вместо этого с его губ сорвался смех. Царь смеялся, пока слезы не хлынули по щекам, а между приступами смеха стонал от боли в мышцах живота.

– Лети для меня, Птица Солнца, – прорыдал он, и Хай уселся рядом с ним на подушки, сотрясаясь от смеха.

– Рычи для меня, Великий Лев, – воскликнул он, и девушка-рабыня наполнила вином чашу и поднесла ему. Хай отпил половину и протянул чашу Ланнону. Тот осушил ее. Несколько капель вина вытекли из уголков рта и пропали в золотой бороде. Ланнон разбил чашу о каменный пол и сжал плечи Хая.

– Мы потеряли много времени, моя Птица Солнца. Надо наверстать его. Что сначала?

– Пить, – сказал Хай.

– Ага! – воскликнул Ланнон. – А потом?

– Охотиться, – предложил Хай, выбрав любимое занятие царя.

– Охотиться! – повторил Ланнон. – Пошлите за начальниками охоты, завтра мы отправляемся добывать слонов!

– Астарта, мать земли, как умножилась твоя краса, – бормотал Хай, грациозно раскачиваясь и глядя в ночное небо. Он пошатнулся, но прислонился к стене и не упал. Выпрямившись, он продолжал рассматривать удивительный астрономический феномен. Над пирующим городом повисли четыре серебряные луны. Хай закрыл один глаз, и три луны исчезли, открыл – и они вновь появились.

– Астарта, направь стопы твоего слуги, – попросил Хай, оттолкнулся от стены и пошел по узкой улице в сторону гавани. Споткнулся о тело, лежащее в тени, и неуверенно наклонился в поисках признаков жизни.

Тело, когда Хай повернул его на спину, издало пьяный крик: разнесся сильный запах вина. Это напомнило ему о телах, лежавших повсюду в оставленном им банкетном зале. Среди них улыбался во сне Ланнон.

– Сегодня у тебя хорошая компания, гражданин Опета, – усмехнулся Хай и пошел дальше по переулку. В углу, у стены, шевельнулась тень. Хай с любопытством посмотрел на нее, увидел две головы и одно тело, услышал тяжелое дыхание и страстные вздохи. Ошибиться в свойстве этой возни было невозможно. Хай улыбнулся, споткнулся и чуть не упал. Из тени на него смотрело испуганное девичье лицо.

– Да плодоносит все на земле, – негромко сказал он и пошел дальше, и тотчас еще одна темная фигура выскользнула из-за угла и последовала за ним. Фигура была полностью укутана в грубый коричневый плащ и двигалась крадучись и целеустремленно.

На пристани было людно, шло веселье, повсюду горели костры. В неподвижных черных водах озера вспыхивали яркие красные отблески. Вокруг костров, взявшись за руки, плясали люди. Некоторые женщины, отбросив все запреты, обнажились по пояс, и брызги вина на их белом теле казались брызгами крови.

Хай остановился и некоторое время смотрел на них, а следовавшая за ним фигура смешалась с толпой гуляк.

Хай пошел дальше, и фигура в плаще тотчас двинулась за ним. Переулок, ведущий к дому Хая, тонул во тьме, но в нише над воротами тускло горела лампа, оставленная, чтобы приветствовать хозяина.

Хай ощупью пробирался к воротам, а следовавшая за ним фигура приблизилась. Из-за звука своих шагов Хай не слышал за собой ни шелеста одежды, ни чьей-то легкой походки.

Хай добрался до ворот, остановился в тусклом свете. Кинжал его находился под плащом, правую руку он протянул к воротам. И в этот миг, когда он не был готов дать отпор, темная фигура бросилась к нему. Кто-то схватил жреца за руку и прижал к стене. Вино сделало его медлительным. Он в удивлении и тревоге поднял голову. Увидел надвигающуюся темную фигуру – лицо ее было скрыто – но ничего не успел сделать: к его губам прижались нежные губы, он почувствовал прикосновение мягких грудей и бедер.

Он замер и стоял так несколько секунд, а губы и руки дразнили его. Потом с хриплым криком он потянулся к упругой женской фигуре, и она тут же исчезла, ускользнула за пределы его досягаемости.

Он устремился за ней, шаря руками в воздухе. Фигура отпрянула, скользнула за ворота в дом Хая и захлопнула их.

Отчаянно ругаясь, Хай боролся с воротами, наконец открыл их и вбежал во двор.

Во дворе что-то мелькнуло и исчезло в доме, Хай побежал следом, споткнулся о подушку и растянулся во весь рост, опрокинув скамеечку, на которой стояла амфора с вином и чашки. Они с грохотом разбились, вино разлилось по глиняному полу. Из темноты возле дома донесся издевательский смех; Хай с трудом поднялся и бросился вперед. На фоне освещенной двери собственной спальни он увидел силуэт фигуры в плаще.

– Подожди! – крикнул он. – Кто ты?

На шум прибежали перепуганные рабы, вооружившиеся наспех.

– Уходите! – яростно крикнул им Хай. – Если вы… если я кого-нибудь увижу до утра в доме, выпорю!

И они ушли к себе, ничуть не встревоженные угрозой. Пока не исчез последний из них, Хай сохранял достоинство, потом кинулся к двери спальни.

Там, на низком столике у ложа, горела лампа. Прикрученный фитиль давал кружок тусклого света, оставляя почти всю комнату в тени. Возле лампы стояла женщина в плаще. Она стояла неподвижно, лицо ее было совершенно скрыто капюшоном, но Хай уловил отражение света в ее глазах.

Хай одним махом одолел полкомнаты, но не в ту сторону. Он повернулся к женщине, и в этот миг та наклонилась и задула лампу. Комнату наполнила тьма, и очередной прыжок Хая закончился у стены. Он собрался с силами – теперь он быстро трезвел – и присел у стены, прислушиваясь.

Уловив шорох одежды, он прыгнул. Пальцы его ухватили край плаща. Приглушенный вскрик, и материя выскользнула у него из рук. Хай выругался и широко расставил руки, как слепой.

Он почувствовал рядом движение, легкое дыхание, мягкий шелест. Быстро протянул руку, и пальцы коснулись гладкой кожи. Он ощутил прикосновение к голой спине, к выпуклостям ягодиц. Негромкий смешок, и гостья вновь исчезла. Хай застыл. Сердце колотилось о ребра. От мгновенно возникшего физического влечения закружилась голова.