Птица-слава
Шрифт:
"Сохатый, сохатый, я тебя съем".
Усмехнулся лесной красавец:
"Давай подходи".
Бросился волк вперёд. Да только силы теперь не те. Лосёнок теперь не тот. Поднялся богатырь на задние ноги, ударил волка пудовым копытом, поднял на рога и об землю - хлоп! Кончился серый.
Капрал замолчал.
Задумались над сказкой солдаты.
– Видать, неглупый телок попался.
– В сохатого вырос!
– Э, постой, да в сказке твоей намёк.
– К отходу, к отходу!
– прошла команда.
Вскочили солдаты. Построились в ряд. Подняли солдатские головы. По полям, по лесам, по дубравам, по низинам идут солдаты. Не по чужой, по родимой земле идут.
ТРОЙНАЯ СИЛА
Лежат у костра на привале солдаты: солдат Петров и солдат Егоров солдат молодой и ещё моложе.
– Сильны, сильны, басурманы...
– вздыхает солдат молодой.
– Ружья у них хорошие, - вздыхает тот, что ещё моложе.
– Когда бы французов числом поменьше, - опять начинает первый.
– Когда бы войска у нас побольше, - отвечает второй.
Размечтались солдаты:
– Вот если бы каждому из нас вдруг да тройную силу!
Наутро солдаты вступили в бой.
Бьётся солдат Петров в рукопашном бою. Сбил одного француза. Перевёл дыхание. Вытер вспотевший лоб. Осилил второго. Смотрит - третий бежит навстречу. Блеснул перед грудью Петрова штык. Размахнулся солдат прикладом. Прикончил француза третьего.
Рядом бьётся солдат Егоров. Сбил одного француза. Поправил ремни от ранца. Провёл рукой по вспотевшей шее. Осилил второго. Смотрит - третий бежит навстречу. Блестит на солнце острый французский штык. Сторонись, не зевай, Егоров! Размахнулся солдат прикладом. Не стало француза третьего.
Кончился бой.
Опять лежат у костра на привале солдаты. Солдат Петров и солдат Егоров: солдат молодой и ещё моложе.
– Сильны, сильны, басурманы.
– Не говори.
– Когда бы французов числом поменьше.
– Когда бы войска у нас побольше.
– Кабы пушка была у каждого.
– Не говори.
Размечтались солдаты:
– Эх, кто бы нам силу тройную дал!
"ЗНАЙ СВОЁ ДЕЛО"
Генерал Багратион у Бобруйска направлял солдатский отряд в разведку.
– Только живо, - напутствовал Багратион, - суворовским маршем: туда и обратно.
Тронулись солдаты в путь. А чтоб не плутать, не сбиться с дороги, прихватили с собой местного мужика Агафона Охапку.
Оседлал Охапка свою лошадёнку:
– Ну, служивые, не отставайте.
Идут солдаты, тащат ружья, походные ранцы. Впереди Агафон верхом на коне, по-барски.
Едет он, повернётся назад, глянет на солдатские лица:
– То-то, служивые, нелегка солдатская служба. Как же вам пеши за конным!
– Давай, давай, борода, - отшучиваются солдаты.
– Знай своё дело.
Идут солдаты версту, десять, пятнадцать вёрст.
"Эка сколько отмерили, - прикидывает Агафон.
– Коню бы отдых, да и солдаты, поди, устали".
– Оно бы, служивые, отдых нужен.
– Давай, давай, борода, - посмеиваются солдаты.
– Знай своё дело.
Прошли ещё без малого десять вёрст. У Агафона на чём сидит уставать стало. Конь пошёл вяло. Крутится мужик на седле, на солдат то и дело косится.
– Оно бы, служивые...
– опять начинает Охапка.
Перебивают солдаты:
– Терпи, бородатый.
Прошли ещё версты три. И вдруг заупрямился, остановился крестьянский конь. Слез Агафон на землю, от долгой езды шатается.
Рассмеялись солдаты:
– Тебе что же, верхом наскучило?
– Променажу душа желает.
– Шило небось в седле?
– Ну вас к дьяволу!
– огрызнулся Охапка.
Постояли солдаты минутку, тронулись дальше в путь. Тащится Агафон сзади, за узду коня волочёт.
– Но-о, ленивый! Ноги твои еловые...
Выбивается мужик из последних сил.
Дошли солдаты до нужного места. Разузнали, что надо. Повернули назад:
– Ну, борода, собирайся.
– Помилуйте, братцы!
– взмолился Охапка.
– Коня пожалейте.
Улыбнулись солдаты:
– Ладно, сами назад дойдём.
Тронули, не мешкав, солдаты в обратный путь. Остался Охапка один. Лежит на траве у дороги. Тело ломит, в ногах гудит.
– Эко дело, - качает головой крестьянин.
– Коня загнали. Сам в мыле. Ну и солдаты!
КРИК В ТУМАНЕ
В белорусских сырых местах у реки Коноплянки сошлись на рассвете в низинке две гренадерские роты. Рота русских и рота французских солдат. Рукопашный взыгрался бой.
От реки потянулся туман. Придвинулся к месту боя. Осел, окутал, прикрыл солдат.
Бьётся солдат Нерытов. Где свой, где чужой - разобрать трудно. То справа французская речь, то слева, то сзади, то спереди. И русские голоса то тут, то там, то пропадут, то рядом совсем объявятся. Перемешались в бою солдаты.
И вот показалось Нерытову, что русские дрогнули. Побежали рядом солдаты. Соображает Нерытов: "Э, если такое дело, тут и сам не плошай".
Увязался он за бегущими.
– Подождите, - кричит, - ребята!
Да где уж тут ждать. У страха ноги что крылья. Мчат гренадеры с оленьей прытью.
– Братцы! Родимые!
– надрывает глотку солдат.
Страшно ему отставать.
Однако чем громче кричит Нерытов, тем только солдаты бегут быстрее.
– Лешие...
– ругнулся солдат. Прибавил он шагу.