Проверка на прочность
Шрифт:
Доски были горячими.
Он вскочил, побежал к двери, схватился за ручку и отдернул руку. Металл обжег ему ладонь.
Он побежал к окну, отодвинул в сторону заскорузлые от грязи тюлевые занавески, открыл задвижку, потянул за раму. Она не сдвинулась с места. Он сделал шаг назад, вышиб ногой стекло. Мгновенно клубы дыма ворвались в разбитое окно. Обернув занавеской руку, он выбил осколки, перебросил ногу через подоконник, нащупал пожарную лестницу. Ржавый металл врезался в его босые ступни. На ощупь он проделал вниз пять шагов и бросился назад, когда снизу взвился красный клык пламени.
Поверх перил он увидел улицу, пятно света на мрачно-сером асфальте десятью этажами ниже, белые лица, маленькие, как точки, обращенные вверх. В сотне футов от него раскачивалась раздвижная лестница, ведущая к другому крылу охваченного огнем здания. Он чувствовал себя брошенным, покинутым. Ничто не могло спасти его. Внизу под ним железная лестница была сплошным адом.
Было легче, быстрее перемахнуть через поручни, убежать от боли, просто умереть, — мысль пронеслась в его голове с ужасающей ясностью.
Послышался звон разбитого стекла, и над ним вылетело окно. На его спину пролился дождь обжигающих осколков. Железо жгло ноги. Он вдохнул побольше воздуха, прикрыл лицо рукой и нырнул в бесновавшееся пламя.
Он полз, чуть не падая с жестких металлических перекладин, преодолевая выступы. Боль во всем теле. Он взглянул на свою руку: ободранная, кровоточащая, обгоревшая…
Руки и ноги больше не принадлежали ему. Помогая себе коленями и локтями, он перекатился еще через один выступ, соскользнул на следующую площадку. Лица уже были ближе, руки тянулись к нему. Он с трудом поднялся на ноги, почувствовал, как последние секции лестницы подались вниз под его весом. Он представлял собой пятно красного цвета. Он почувствовал, как покрытая волдырями кожа сползает с его тела. Закричала женщина.
— О, Господи, сгорел живьем, и все еще ходит! — отрывисто сказал кто-то тонким голосом.
— Его руки… пальцев нет…
Что-то поднялось, ударило его, призрачный удар в момент, когда над ним сомкнулась темнота.
Реакция индивидуума была ненормальной — сообщили Анализаторы. — Стремление к выживанию огромное. Столкнувшись с очевидной неизбежностью физического уничтожения, он предпочел агонию и увечья спокойному доживанию в течение короткого времени.
Существует вероятность того, что такая реакция представляет собой чисто инстинктивный механизм необычной формы, — указали Анализаторы. — Если так, это может оказаться опасным. Требуется больше данных по этому пункту.
Я/МЫ ИСПОЛЬЗУЕМ НОВЫЕ СТИМУЛЫ ПО ОТНОШЕНИЮ К ОБЪЕКТУ, — сказал Эгон.
— ПАРАМЕТРЫ СТРЕМЛЕНИЯ К ВЫЖИВАНИЮ ДОЛЖНЫ БЫТЬ УСТАНОВЛЕНЫ С БОЛЬШЕЙ ТОЧНОСТЬЮ. ВОЗОБНОВИТЬ ПРОВЕРКУ!
Сидевший на стуле Мэллори стал извиваться и обмяк.
— Ну что?
— Он жив, ваше превосходительство! Но что-то не так! Я не могу довести его до уровня звукового выражения! Он подавляет меня с помощью комплекса своих фантазий!
— Выведи его из этого состояния!
— Ваше превосходительство, я пытался. Но я не могу пробиться к нему. Такое впечатление, что он вытянул энергетические ресурсы стула, и использовал их для того, чтобы усилить свой механизм сопротивления.
— Подавите его!
— Я попытаюсь, но его сила фантастична!
— Тогда мы добавим энергии!
— Это… опасно, ваше превосходительство.
— Не опаснее, чем неудача!
Техник с помрачневшим лицом переключил панель на более высокий уровень энергетического потока, проходящего через мозг Мэллори.
— Объект шевельнулся! — взорвались Перцепторы. — Новый мощный поток энергии в поле мозга! Моя/наша хватка ослабевает…
— ДЕРЖАТЬ ОБЪЕКТ! НЕМЕДЛЕННО, С МАКСИМАЛЬНОЙ СИЛОЙ ИСПОЛЬЗОВАТЬ НОВЫЕ СТИМУЛЫ!
Заключенный отчаянно сопротивлялся принуждению, а тем временем свободный чужеродный мозг сконцентрировал свои силы и с большей энергией ввел новый стимул в находившийся в смятении захваченный разум.
…Горячее солнце жгло спину. Слабый ветерок колыхал высокую траву, растущую на склоне, где укрылся раненый лев. Капли пурпурно-красной крови, висевшие на высоких стеблях, обозначили путь огромного кота. Он должен быть здесь, распростершийся на земле в тени колючего кустарника, его желтые глаза сузились от боли: грудь его разорвана пулей большого калибра. Он ждет, надеясь, что его мучитель придет сюда…
Сердце Мэллори глухо стучало под влажной рубашкой цвета хаки.
Тяжелая винтовка в его руках казалась ему детской — бесполезная игрушка против первобытной ярости зверя. Он сделал шаг, его губы искривились в иронической улыбке. Что он хочет доказать? Если бы он отступил и посидел под деревом, лениво потягивая из фляги, — пока лев не умер бы от потери крови, — а затем пошел бы и нашел тело, то никто бы об этом не узнал. Он сделал еще один шаг. Теперь он решительно шел вперед. В лицо бил холодный ветер. Ноги были легкими, сильными. Он глубоко вздохнул, ощутил сладость весеннего воздуха. Жизнь никогда не была так дорога ему…
Раздался глубокий астматический кашель, и огромный зверь вышел из тени, желтые клыки оскалены, мышцы перекатываются под светло-коричневой шерстью, темная кровь на боку отливает черным…
Лев двинулся вниз по склону, Мэллори уперся ногами в землю, вскинул ружье, прижал его к плечу.
Как в книге, — подумал он с иронией. — Прицельтесь выше грудины, не стреляйте, пока не будете уверены…
Он выстрелил с расстояния в сто футов — как раз, когда животное повернуло налево. Пуля попала в цель где-то за ребрами. Кот остановился, пришел в себя. Ружье дернулось, и снова грохнул выстрел. На месте разъяренной морды вспыхнуло красное пятно… И все равно умиравший хищник шел вперед. Мэллори смахнул пот, заливающий ему глаза, прицелился в плечо животному…
Курок заело. Быстрого взгляда было достаточно, чтобы понять, что в ружье застрял патрон. Не сходя с места, Мэллори подергал его. Тщетно. В последнее мгновение он сделал шаг в сторону, и бросившееся на него чудовище рухнуло в пыль рядом с ним. И вдруг ему в голову пришла мысль, что, если бы Моника наблюдала за ним, сидя в машине у подножья холма, то на этот раз она бы не смеялась…
— Снова комплекс реакций не соответствует какому бы то ни было понятию разумности из моего/нашего опыта, — ячейки Реколлектора сообщили о парадоксе, который преподнес интеллекту Ри захваченный разум. — Мы имеем дело с личностью, которая стремится к выживанию с не имеющей аналогов мощью, и в то же время идет на риск крайней категории без необходимости, согласно абстрактному коду поведенческой симметрии.