Чтение онлайн

Увидев меня, Бор встал и протянул руку:

– Здравствуйте, господин граф.

– Здравствуй, Бор. – Я пожал его крепкую мозолистую ладонь и кивнул на карту: – Думаешь перебираться на север?

– Думаю. – Партизан резко кивнул. – Но всё будет зависеть от ваших условий и того, сможете ли вы уладить проблему перемещения беженцев через портал. А мы уже всё решили: Кемет назад не отбить, по крайней мере в ближайшие годы, а за нами дети и жены, не только свои, но и тех бойцов, кто на перевалах полёг, своими телами прикрыв отступление армии.

Бор замолчал, оглянулся на стол и, уступив мне свой стул, сел на походную кровать с гербами ассиров, видимо трофей. Я расположился подле карты, надо сказать, тоже трофейной и весьма подробной, вздохнул и перешёл к серьёзному разговору:

– Время поджимает, так что воспоминания о былом отложим на потом, оба мы люди дела, так что давай поговорим по существу. Ты не против?

– Только за.

– Отлично. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Идёт?

– Да.

– Расскажи про обстановку вокруг.

Партизан помедлил, правой ладонью прошёлся по потной лысине и ответил:

– Всё плохо. Мы на левом берегу реки Халаит, а на правом, в тридцати километрах от нас, ассиры, и их много. Наши люди недавно в разведку ходили, и пленные говорили, что скоро начнётся новое вражеское наступление. Цель – Цуркин и телепорт. Наш командарм Туир Кайяс понимает, что нам грозит. Но вместо того, чтобы организовать оборону города и левобережья, он умчался в Грасс-Анхо подкрепление выпрашивать, а его военачальники воевать не умеют, люди храбрые, но с мозгами туго. Сотню тяжёлой кавалерии в атаку повести – это они могут, а разобраться, что здесь к чему, да порядок навести ни один не способен. И если бы не имперские полковники, такие как комкор Мурманс, который сейчас на передовой, то совсем плохо было бы. А так ещё ничего, мы пока держимся. Это в общем. А конкретно с нами – всё ещё проще. Если бы не близкие нам люди за спиной, можно было бы с ассирами потягаться. Однако родню деть некуда. Дальше, в глубь территории Кайясов нас не пускают. Лошади истощены, продовольствия нет, одежда пообносилась, и к нам здесь относятся как к чужакам.

– Почему?

– Мы вольные, а у Кайясов и приближенных к ним аристократов все крестьяне крепостные. Поэтому они боятся, что селяне могут увидеть в нас пример и тоже свободной жизни возжелают.

– Ясно. А что у соседей?

– Слева Карс Ковель, который отступает, а справа Ульрик Варна, настоящий полководец, и ассиров держит, и арзумцам с цегедцами недавно по зубам надавал. Но если мы отойдём, то и ему отступать придётся, а иначе левый фланг обнажится и вместе с двумя Южными армиями он окажется в полукольце.

«Всё ожидаемо и совпадает с тем, что знаю я. Бор говорит спокойно и чётко, видно, что окреп в боях паренёк, привык отдавать команды. А главное, он не забыл тех премудростей, которые ему преподавали в храме Ярина Воина. Про общее состояние войск спросил, пора переходить к нашим делам».

– Каково твоё положение на данный момент среди партизан и беженцев? – спросил я Богуча.

– Крепкое. Меня за этот год так помотало, что не раз о смерти думал. Но выжил, был представлен к ордену, поднялся до полевого сотника, по армейской иерархии лейтенанта, и заработал уважение. Опять же дядя покойный, Калаган, помогал. Так что моё слово кое-что значит, и к нему прислушиваются.

– Много вас?

– Воинов или беженцев?

– И тех и других.

– Бойцов немного, шесть отрядов общей численностью полтысячи человек, и среди воинов много молодняка и случайных людей со стороны, которых мы как своих приняли и по документам наших убитых мужиков провели. Беженцев чуть более семи тысяч.

– Что-то беженцев маловато, – удивился я.

Партизан нахмурился, сильно сжал кулаки и выдохнул:

– Многие люди зиму не пережили. Бескормица, болезни, война и рейдеры ассиров.

– Что у вас есть? – Я снова перевел разговор в деловое русло.

– Почти ничего. – Бор покачал головой. – Полсотни лошадей с повозками, оружие у воинов, в основном трофейное, и запас продовольствия на пару дней. Деньги и ценности отсутствуют, всё на еду выменяли.

– Сколько людей готово со мной уйти?

– Беженцы – хоть все, а из воинов только четыре сотни. Я ещё вчера вечером об этом со всеми нашими командирами переговорил по-тихому, чтобы внимания не привлекать, и большинство меня поддержало.

– И когда вы можете сняться?

– Хоть сейчас.

– С моими условиями согласны?

Бор порылся под кроватью, вытащил на свет масляной лампы походную полевую сумку, которая была украшена затейливым золотым гербом, вынул из неё моё письмо к Калагану и, зажав его в руке, сказал:

– Если всё, что вы, господин граф, написали, правда, то мы с вами. Для нас главное – сохранить дарованную графами Кеметами свободу. А уж мы отслужим и будем такими вассалами, каких ни у кого нет. Надо будет с ваирцами драться или с северянами, мы будем. Нужна дружина – мы станем воинами графа. Есть необходимость обустроить деревни и посёлки, поставить лесопилки или дороги отремонтировать – всё сделаем, лишь бы воля у нас была.

– Убедительно говоришь. – Слова партизана мне понравились, и я встал, разминая ноги. – Собирай людей, составим списки тех, кто уходит, принесёте мне присягу, и начнём движение к телепорту.

– Списки уже готовы. А вот с телепортом не всё так просто.

– И в чём проблема? В командовании корпуса?

– С армейской подчинённостью как раз порядок. Мы числимся добровольцами и можем уйти в любой момент. Мурманс про это знает, и он в курсе того, что мы уходим. Проблема с городскими чиновниками, которые нас в город не пустят.

– Ну, вы-то со мной?

– Бюрократам всё равно. Они имеют предписание беженцев в Цуркин не допускать.

– Кто так решил? Кайяс?

– Он самый.

– Кто всем в городе заправляет?

– Бывший глава города, а ныне его военный комендант полковник Тирро и его друзья-товарищи, местные чиновники, которые пользуются тем, что все командиры Кайяса на линии соприкосновения с противником, и творят здесь, что только пожелают.

– Разберёмся. Ещё какие-то препятствия есть?

– С нами вроде бы нет. Но есть ещё один момент, про который вы должны знать.