Чтение онлайн

– Ты ему сказал, что это окисел?
– не отставал Даффи.

– А как ты думаешь?
– огрызнулся стивидор. Он терпеть не мог Даффи. И Маллиган его понимал. Даффи и ему был не по нутру.

– А что, груз грязный?

– Нет, я сказал, это вы говорите, что он грязный, - уточнил стивидор.

Даффи потер подбородок.

– Ты сказал, что не заплатят за грязь - работать не будем?

– Да поймите, за грязь никто не заплатит. Я же вам это сказал. И инспектор сказал. А теперь и зам главного инженера.

Все молчали. Стивидор решил, что нащупал слабину, и перешел в наступление.

– Ну ладно, пошли, ребята. На судно. Начинайте разгрузку. Все выжидательно смотрели на Даффи, а тот глянул на крановщика и махнул рукой.

– Джерри!
– рявкнул он.

Крановщик застопорил рычаги управления, выбросил в окошко сигарету и начал спускаться вниз. Стивидор побагровел.

– Мистер Маллиган, - возопил он, - по договору о прекращении работы полагается уведомлять за неделю. Неужели профсоюз будет терпеть такое безобразие?

Маллиган начал что-то мямлить, не зная, как поступить: вроде бы и надо призвать укладчиков к порядку, но ведь только начни, сразу перестанут уважать. Даффи тем временем позвал сигнальщика. Человек на мостике ожил, снялся с места и двинулся к сходням. Видя такую решимость, Маллиган произнес единственное, что ему оставалось.

– Надо обговорить это дело, - сказал он стивидору.

В разговоре с укладчиками выяснилось, что они требуют накинуть по шесть пенсов на каждую тонну за грязь. Маллигану пришлось спуститься в трюм и самолично убедиться в правильности их требований. Этот поступок, при его хрупком здоровье, едва не доконал его. Затем Маллиган пошел в кабинет стивидора и оттуда обзвонил все руководство компании по очереди. Наконец он добрался до главного управляющего, некоего мистера Беггса. Кажется, вспомнил Маллиган, Беггс здесь человек новый. Но все равно решил попытать счастья.

– Это Маллиган говорит.

– Кто?..

– Маллиган. Секретарь шестого отделения профсоюза.

– Да.

По тону главного управляющего можно было понять, что это имя он когда-то слышал, но не привык, чтобы ему звонили люди, находившиеся так низко на общественной лестнице.

– Я по поводу укладчиков.

– Простите, минуточку. Вы у них бригадир?

– Нет. Я секретарь их отделения профсоюза.

– То есть профсоюзный деятель?

– Да, платный.

– Прекрасно. Тогда, надеюсь, вы выполнили свой долг и объяснили укладчикам, что они ведут себя неподобающим образом, нарушают четко сформулированный договор между вашим профсоюзом и нашей компанией, следовательно, эта забастовка неофициальная.

Такого крутого поворота Маллиган не ожидал. Он смешался.

– Видите ли... да... то есть...

– Вы, кажется, сами колеблетесь?

– Ну, конечно, это неофициальная забастовка...

– Минуту. Вы подтверждаете, что забастовка неофициальная?

Так говорит человек, который заносит в блокнот все твои

ответы. Маллигана прошиб пот. Он нарвался на педанта. Вот незадача.

– Постойте, - начал он.

– Слушаю?

– Забастовка не то что неофициальная...

– Иначе говоря, она официальная?

Маллиган вдруг увидел членов исполкома - строгие, суровые лица.

– Господи... да нет же...

– Давайте остановимся на чем-нибудь одном. Извольте сказать на чем. Мы должны знать, в каком мы положении.

– Хорошо. Они действуют неофициально, без ведома профсоюза. Но я звоню не поэтому. Я думал, вы согласитесь рассмотреть их требования.

– Вы сказали, что забастовка неофициальная. В таком случае ваш прямой долг - предложить рабочим возобновить работу. Если они откажутся, ваш профсоюз должен исключить их из своих рядов и обеспечить нас рабочими, которые будут выполнять условия договора. Вам, как профсоюзному деятелю, полагалось бы это знать.

– Понятно...

– Что вы сказали?

– Я сказал "Понятно".

Маллиган положил трубку на рычаг. И дернул его черт вести переговоры на таком высоком уровне! Он попробовал урезонить укладчиков:

– Слушайте, ребята. Я знаю, что груз грязный...

– Мы тоже знаем...

– Но плевать на законы тоже нельзя. Дайте нам возможность провести ваши требования обычным путем.

– Как только сделаем работу, они пошлют нас куда подальше, - сказал Даффи.
– Нет уж, не дождутся.

– Да постойте же! По договору о прекращении работы надо уведомлять заранее. Есть определенный порядок переговоров.

– Пошли они со своим порядком, - прервал его Даффи.

– Тогда мне остается только вернуться и доложить правлению.

– Вот и докладывайте, - весело сказал Даффи.
– Ваше дело соблюдать правила. Мы вас не виним.

Все согласились, что Маллиган тут ни при чем. Как-никак он с ними уже двадцать лет работает. Работник он, конечно, не бог весть какой, но все-таки свой человек. Укладчики, хоть и придерживались старых жестких методов, прекрасно понимали, что профсоюзные деятели, заседавшие на конференциях и в рабочих судах, так же далеки от Маллигана, как от них самих. К сожалению, Маллиган - лицо официальное, должен действовать как положено. Но таскать эту грязищу за те же деньги, без доплаты, только потому, что предприниматели да профсоюзные заправилы любят составлять и подмахивать всякие там документики, - нет уж, дудки. И укладчики, отдав на склад лопаты, напялили кепки, подтянули пояса и отправились в ближайший бар - обсуждать свои требования.

Верный Тонман дежурил у телефона. Он напомнил Маллигану собаку, которую изображают на граммофонных пластинках - она сидит и ждет, когда раздастся голос хозяина. Из правления, как ни странно, никто не звонил; Маллиган сам позвонил туда с докладом, и все выяснилось. Докладывать было некому. Руководство в полном составе отбыло на какой-то съезд.

Они отправились в бар. Тонман, пока томился в кабинете, предавался размышлениям и сейчас решил поделиться их плодами.

– Плохо дело, - сказал он.

– Сам знаю. Компания уперлась, и точка. Я звонил Беггсу.

– Беггсу?

– Это их новый управляющий. Пристал ко мне, официальная забастовка или неофициальная.

– Вопрос на засыпку, - заметил Тонман.
– Похоже, он нарывается.

– Похоже.

– Нашел время, нечего сказать. Они целый месяц американские суда разгружали. Значит, сейчас при деньгах.

– Да, это я учел. Погода хорошая, попивай себе пиво и радуйся. Так что на уступки они скоро не пойдут.

– А тут еще и футбол.