Пространство
Шрифт:
— Таково положение, — сказала она. — Контролировать информацию мы не в состоянии. Эфир приняли все. Пять сайтов внутренней сети уже перепостили передачу, и мы вынуждены считать, что десять минут назад она стала общим достоянием. Наша работа — свести беспорядки к минимуму и обеспечить целостность станции в припортовых районах. Власти порта дали разрешение на вылет всем кораблям с регистрацией внутренних планет. Что не означает, что все они ушли. Им еще надо собрать команды. Но они уходят.
— Правительственные учреждения? — довольно громко спросил Миллер.
— Слава богу, не наша проблема, — ответила Шаддид. — Их инфраструктуры работают. Защитные переборки уже опущены и запечатаны. Они отделены от основной системы жизнеобеспечения, так что мы сейчас даже дышим не одним воздухом с ними.
— Какое облегчение, — бросил Евгений из кучки убойщиков.
— Теперь о дурных новостях, — продолжала Шаддид. Миллер услышал, как сто пятьдесят копов затаили дыхание. — У нас на станции восемьдесят выявленных агентов АВП. Все работают, живут легально, и, как вы понимаете, именно такого поворота они и дожидались. Губернатор приказал воздерживаться от профилактических акций. Никого не арестовываем, пока он не проявит себя.
Раздался дружный хор недовольства.
— Кем он себя воображает? — выкрикнул кто-то из задних рядов. Шаддид набросилась на говорившего, как акула.
— Губернатор — человек, который нанял нас поддерживать станцию в рабочем состоянии. Мы будем следовать его директивам.
Краем глаза Миллер видел, как кивает Хэвлок. И задумался, каково мнение губернатора о проблеме независимости астеров. Возможно, не только АВП дожидался подходящего случая. Шаддид продолжала говорить, обрисовывая зоны ответственности службы. Миллер слушал вполуха и так погрузился в размышления о политических последствиях ситуации, что чуть не пропустил свое имя, названное Шаддид.
— Миллер со второй группой на портовый уровень, прикрывает сектора тринадцать-двадцать четыре. Касагава, третья группа, сектора двадцать пять-тридцать шесть, и так далее. Каждый берет двадцать человек, кроме Миллера.
— Я справлюсь и с девятнадцатью, — отозвался Миллер и шепнул Хэвлоку: — Ты пересидишь это дело здесь, напарник. Вооруженный землянин там совсем ни к чему.
— Угу, — буркнул Хэвлок. — Так и знал, что к тому идет.
— Ладно, — закончила Шаддид. — Все знают свои обязанности. Выходим.
Миллер собрал свою группу предотвращения беспорядков. Все знакомые лица, эти мужчины и женщины много лет служили в охране. Он почти машинально перебирал и расставлял их в уме. Браун и Гельбфиш имеют опыт службы в штурмовом отряде. Их на фланги, если придется сдерживать толпу. У Аберфорт, с тех пор как ее сына посадили за наркотики на Ганимеде, было два выговора за превышение полномочий — ее во вторую линию. Спустит пар в другой раз. По всей станции слышались голоса старших групп, принимающих похожие решения.
— Хорошо, — сказал Миллер, — давайте вооружаться.
Они вышли все вместе, направляясь к отсеку снаряжения. Миллер задержался. Хэвлок сидел, облокотившись на стол, сложив руки и уставившись в пространство перед собой. Миллер разрывался между сочувствием к нему и раздражением. Тяжело быть в команде, если она тебя не принимает. С другой стороны, а какого черта он ждал, подписывая контракт на Пояс?
Хэвлок поднял голову и встретил взгляд Миллера. Они кивнули друг другу. Миллер отвернулся первым.
Отсек снаряжения был чем-то средним между складом-оружейной и банковским сейфом: тот, кто его проектировал, больше думал о надежности, чем об удобствах. Освещение — слабые светодиодные лампы — придавало серым стенам оттенок стерильности. Голый камень гулко отзывался на голоса и шаги. Склад амуниции и оружия, пакеты для улик и тестовые панели, запасные серверы и униформа, расставленные и разложенные вдоль стен, занимали большую часть пространства. Снаряжение для разгона толпы хранилось в боковой комнатке в серых стальных шкафах с электронными замками повышенной надежности. Стандартный набор включал пластиковые щиты, электрические дубинки, набедренники, пуленепробиваемые нагрудники и наколенники, шлемы с укрепленными щитками-забралами — все это превращало горстку охранников станции в устрашающую, нечеловеческую силу.
Миллер набрал шифр. Запор сработал, дверца открылась.
— Ну, — почти спокойно выговорил Миллер, — чтоб меня.
Шкафы были пусты: серые гробы, оставшиеся без трупов. От противоположной стены послышались яростные вопли другой группы. Миллер стал открывать все шкафы. Везде было одно и то же. Рядом возникла белая от ярости Шаддид.
— Что у нас в плане «Б»? — осведомился Миллер.
Шаддид плюнула на пол и закрыла глаза. Глазные яблоки двигались под веками, словно она видела сон. Два долгих вздоха спустя глаза открылись.
— Проверьте шкафы штурмовиков. Там должно хватить на двоих из каждой группы.
— Снайперы? — спросил Миллер.
— Можете предложить что-нибудь лучше, детектив?
Миллер беспомощно развел руками. Экипировка отрядов по сдерживанию толпы должна была устрашать и подавлять. Экипировка штурмового отряда позволяла наиболее эффективно убивать. Кажется, их полномочия только что изменились.
Порт Цереры ежедневно принимал до тысячи кораблей, движение здесь редко затухало и никогда не прекращалось. Каждый сектор вмещал два десятка кораблей, пропускал пассажиров и грузы, транспортные фуры, краны и подъемники — а команда Миллера отвечала за двенадцать секторов.
Воздух провонял антифризом и смазкой. Гравитация едва превышала 0,3 g, само вращение станции делало эти места опасными и мрачными. Миллер не любил порт. Его нервировало ощущение вакуума под самыми ногами. Расходясь с портовыми рабочими и транспортниками, он не знал, то ли улыбаться, то ли угрожающе скалиться. Его обязанностью было внушить людям страх и повиновение и в то же время уверить, что все под контролем. Пройдя три сектора, он сделал выбор в пользу улыбки. Этот вид лжи давался ему лучше.