Чтение онлайн

Я уже покраснела, и мне очень хотелось провалиться сквозь землю. Кирстен же положила руку на бедро — верный признак того, что все только начинается.

— Ничего я не хамила, — возразила девчонка, снимая очки. — Я просто…

— Хамила! И ты прекрасно это знаешь! — перебила ее Кирстен. — Прекрати выкручиваться! И хватит уже повсюду за мной ходить! Бесишь! Пошли, Аннабель.

Я как будто приросла к месту. Стояла и смотрела на девчонку. Она была так напугана, что сразу стало понятно, что ей действительно двенадцать. Кирстен схватила меня за запястье и потащила к своему шезлонгу. Я обернулась и увидела удивленную Кларк, смотрящую нам вслед.

— Поверить не могу! — твердила сестра, усаживая меня на свое место.

Молли выпрямилась, заморгала и принялась разглаживать смявшиеся завязки на бикини.

— Что случилось? — спросила она, и Кирстен подробно ей обо всем рассказала.

Я же взглянула на бар, но девчонки там уже не было. Она босиком, с опущенной головой, брела по парковке за изгородью позади меня. Все ее вещи остались на соседнем шезлонге: полотенце, обувь, сумка с журналом, кошелек и розовая расческа. Я все ждала, что она вернется, но нет. Девчонка упорно двигалась дальше.

Вещи весь день пролежали у бассейна. Я успела вернуться к Кларк и рассказать ей о случившемся. Потом мы долго играли в карты и купались, пока кожа на руках не сморщилась. Ушли Кирстен и Молли, забрали свои шезлонги остальные, засвистели спасатели, объявляя о закрытии. Мы собрались и, загорелые и голодные, побрели домой.

Я прекрасно понимала, что незнакомая девчонка не должна меня волновать. Она дважды мне нахамила, и не стоило ни помогать ей, ни жалеть ее. Но Кларк остановилась у ее вещей:

— Нельзя их тут оставлять. — Она засунула обувь в сумку. — К тому же нам все равно по пути.

Мне было что возразить, но тут я вспомнила, как незнакомка босиком одна брела по парковке. Я сняла с шезлонга полотенце и сложила его поверх моего.

— Ладно, пошли.

К счастью, в окнах прежнего дома Дафтри не горел свет и на парковке не было машины. Мы решили оставить вещи и уйти, но, когда Кларк хотела поставить сумку у входа, дверь неожиданно растворилась. На пороге стояла незнакомка.

В шортах и в красной футболке, с хвостиком. Без очков. Без босоножек на шпильках. Взглянув на нас, она покраснела.

— Привет! — поздоровалась Кларк, когда молчать дальше стало уже неудобно. А затем, чихнув, добавила: — Мы принесли твои вещи.

Мгновение девчонка недоуменно смотрела на Кларк. Возможно, она и вправду не поняла, что та сказала — нос у подруги как всегда был заложен. Я подняла сумку:

— Ты оставила ее у бассейна.

Девчонка настороженно взглянула на сумку, а потом на меня:

— А… Спасибо!

Позади нас промчались на велосипедах дети. Они громко кричали и звали друг друга, затем снова воцарилась тишина.

— Детка! Кто пришел? — послышался голос из темного коридора.

— Нет-нет, никто! — ответила девчонка. Вышла на крыльцо и захлопнула за собой дверь. Она быстро проскочила мимо нас, но все же я успела заметить: глаза у нее были красные и опухшие, по-видимому, от слез. И тут, как обычно, у меня в голове зазвучал голос мамы: «Всегда тяжело переезжать. Может, она просто не умеет знакомиться».

— Слушай, моя сестра… — начала я.

— Все хорошо, — перебила меня девчонка. Голос у нее сорвался, она отвернулась и закрыла рот рукой.

Я не знала, что делать, но Кларк уже извлекла из кармана шорт упаковку бумажных платочков, с которыми никогда не расставалась, вытащила один и протянула его девчонке. Та молча прижала его к лицу.

— Я — Кларк, а это — Аннабель.

Много лет спустя я буду постоянно вспоминать этот момент. Летом после окончания шестого класса мы с Кларк стоим за спиной незнакомой девчонки. Поступи мы по-другому, вся наша жизнь пошла бы иначе. Но тогда казалось, что это всего лишь очередное событие, совершенно обыденное и неважное. Девчонка перестала плакать и на удивление спокойно обернулась:

— Привет! Я — Софи.

— Софи!

Наконец наступила большая перемена. Слава богу, хотя бы половина первого дня в школе позади. В коридоре было полно народу, звенели дверцы шкафчиков, гудел громкоговоритель, и все равно я отчетливо расслышала голос Эмили Шастер. Отчетливее некуда.

Она появилась со стороны лестницы и пошла по коридору. Ее короткие рыжие волосы сразу выделялись в толпе. Когда Эмили почти миновала меня, наши взгляды встретились, но лишь на долю секунды. А затем она поспешила к Софи.

С Эмили я познакомилась первая и поэтому надеялась, что, возможно, мы останемся друзьями. Но нет. Между нами как будто выросла стена, и преодолеть ее я была не в силах.

Конечно, Эмили и Софи — не единственные мои друзья. Есть еще одноклассницы и девчонки из модельного агентства, где я работала уже много лет. Но видимо, мое затворничество летом возымело больший эффект, чем я предполагала. После всего, что случилось, я решила ни с кем не общаться — лучше уж быть одной, чем слушать, как кто-то тебя осуждает. Не отвечала на звонки, старалась не встречаться со знакомыми в магазинах и кинотеатрах. Не хотела ничего вспоминать и поэтому ни с кем не разговаривала. В результате когда сегодня я здоровалась со знакомыми или пыталась прибиться к весело болтающей компании, то сразу ощущала холод и отчужденность, и мне приходилось извиняться и отходить в сторону. В мае я мечтала побыть одной. И вот мое желание исполнилось.

Ну и конечно, сказалась дружба с Софи. Я поддерживала подругу во всех ее мелких хулиганствах, каких было немало, и, естественно, большинство знакомых не бросились мне навстречу с распростертыми объятиями. Софи обидела немало девчонок, а кто-то из-за нее остался в полном одиночестве, и теперь они радовались, что и я испытаю на себе прелести ее гнева. Объявить бойкот Софи было ой как нелегко, почему бы тогда не объявить его мне?

Я вышла в главный вестибюль и остановилась напротив длинного ряда стеклянных дверей. Во дворе на газоне и на дорожках, сбившись в группы, стояли школьники: спортсмены, любители искусства, политики и прочего. У каждого — свое место. Мое же раньше было на длинной деревянной скамейке справа от главной дороги, рядом с Софи и Эмили. А теперь… Может, вообще не стоит выходить?