Просто будь рядом
Шрифт:
Теперь Еве нужно было минутку побыть одной. Она прошла к себе в кабинет, но не успела закрыть глаза, как услышала шаги Пибоди.
— Пибоди, мне нужно написать отчет и потолковать с Уитни. Иди читай досье.
— Я читала его. Мы это дело подробно разбирали в Академии. Ты сама, когда его арестовывала, была зеленой салагой прямо после выпуска, еще в патрульных ходила. Это был твой первый крупный арест. Ты…
— Я в курсе, — огрызнулась Ева. — Я принимала в этом участие.
Пибоди не поддалась на провокацию и продолжила сверлить Еву серьезным взглядом темных глаз.
— Ты же знаешь, кто он, знаешь, что он из себя представляет, как он действует. Так что ты понимаешь: ради того, чтобы передать тебе это послание, он изменил собственным принципам. Ева, ты ему двенадцати лет жизни стоила. Он будет мстить.
— Возможно. Но я не в его вкусе. Я давно уже не девочка. Я не наивна, не глупа и уж тем более не беззащитна. Скорее он собирается со мной посостязаться. Ему нужно меня победить. И перед ним полон город девчушек, чтобы отомстить мне за эти двенадцать лет заточения, бери — не хочу, — устало добавила Ева, усевшись в кресло. — Пибоди, он не убить меня хочет — по крайней мере не сразу. Он хочет доказать, что умнее меня. Хочет поунижать меня… хотя бы для начала. Вот как он все это себе представляет: он начнет собирать свою коллекцию заново, тем меня и унизит.
— В тюрьме он наверняка наводил о тебе справки. Считает, что может предугадать твои мысли, черт побери!
— Ничего, скоро он узнает, как я действую. Эй, время. Иди переодевайся.
— Можно отложить церемонию, заняться делом.
Джули Копески с застывшими от ужаса глазами и рыдающий Трей Шустер блуждали у Евы в мозгу: ей, в общем, тоже было не до медалей. Но она строптиво мотнула головой.
— Нет, не будем откладывать. И это не наше дело, — добавила она, хотя мысленно уже решила, что без боя его не отдаст. — Теперь проваливай, мне тоже надо переодеться. Не тебе одной медаль получать.
— Ну, у тебя-то это не первая. Ты привыкла?
— Нет, эта — особая. Давай линяй!
Оставшись одна, Ева какое-то время продолжала сидеть в кресле.
«Пибоди права, — думала она, — Макквин меня не знает…»
Унижения она не чувствовала. Она чувствовала дурноту — в сердце, в желудке, в голове. И чувствовала, как в ней растет злоба. И слава богу.
Злость придавала ей сил.
2
В раздевалке управления в нос ей шибанул привычный запах — смесь пота, мыла и чьего-то дешевого одеколона. Плюхнувшись на скамейку, Ева принялась зашнуровывать негнущиеся черные ботинки. Ох как она их ненавидела! Но форма есть форма. Ева задумчиво пошевелила пальцами ног, рывком поднялась, достала из шкафчика полицейскую фуражку, повернулась к зеркалу и со значением водрузила ее на голову.
Из зеркала на нее взглянула прежняя Ева Даллас — двенадцатью годами моложе, неопытная девчонка с отполированным до блеска жетоном, в треклятых черных ботинках.
И все-таки она уже и тогда была копом. Она твердо знала, кем должна стать. Просто обязана. Но она мало себе представляла, с чем предстоит ей столкнуться и с чем научиться жить.
Испытание, выпавшее на долю молодой, лишь два месяца назад окончившей Академию Евы Даллас за дверью квартиры номер 303 в доме 958 по Мюррей-стрит, куда она постучала одним знойным днем в сентябре 2048 года, было особенным.
Ева помнила тот свой страх, соленый привкус в глотке, ужас, мутной красной пеленой застлавший глаза.
Что бы она сделала, случись с ней все это сейчас — при всей ее нынешней многоопытности? Впрочем, что это ей взбрело в голову?
Она выполняла свою работу. О большем копу размышлять не положено.
За спиной скрипнула дверь. Ева отлепилась от зеркала, захлопнула дверцу шкафчика и повернулась. На пороге раздевалки стоял он.
Она предупреждала, чтобы он не подстраивал под нее свое расписание, но Рорк чаще всего делал так, как было удобно ему. Но в этот момент его появление подействовало на Еву успокаивающе. Воспоминания, от которых она рада была бы избавиться навсегда, схлынули.
Он улыбнулся ей. В деловом костюме, черт бы его побрал, он был неотразим!
Атласно поблескивающая черная грива волос достигала плеч. Она знала каждый изгиб его поджарого, мускулистого тела, и все-таки подчас от одного взгляда на Рорка ее вновь и вновь охватывало чувство, будто он крадет ее сердце — с такой ловкостью, словно вернулся к своему воровскому прошлому.
— Люблю женщин в форме! — заметил Рорк, и в его голосе едва заметной серебряной стрункой Ева расслышала отзвук Ирландии — родной земли Рорка.
— Ботинки все портят, — ответила она, не в силах оторвать глаз от его лица. — Я предупреждала: приходить не обязательно, это пустая формальность.
— Ошибаешься, лейтенант, это куда важнее! И пропускать подобную церемонию я не намерен. Я столько лет бегал от копов и даже не подозревал, как сексуальны они в парадной одежде. А может, это только моя женщина? Мой коп.
Форма делала Еву выше, стройнее. Рорк подошел к ней, дотронулся пальцем до ямочке на ее подбородке и чуть потянул его вверх. Скользнул по нему ослепительно-синим взглядом и поцеловал, едва коснувшись губами.
— Что-то не так?
— Да просто работа, — уклончиво ответила Ева, но тут же поняла: он учуял то, чего не мог бы заметить никто другой. — Так, произошло кое-что…
— Нашла новое дело?
— Не совсем. Нет времени объяснять. Но хорошо, что ты пришел. Эта церемония ненадолго, но тебе все же придется послушать речь мэра, вместо того чтобы успеть купить парочку третьих стран…
— И это стоит того! — Рорк еще на секунду задержал пальцы на ее подбородке. — Потом расскажешь.
— Ага, — кивнула Ева.
Может быть, и расскажет. Теперь — сможет рассказать. Встреча с Рорком была еще одним испытанием, самым трудным для нее, но и самым дорогим. Они познакомились тоже на церемонии. На церемонии прощания — похорон. Она была следователем по делу об убийстве, он — подозреваемым с сомнительным прошлым и настораживающим настоящим. Красивей падшего ангела, дьявольски богат и могуществен.
И вот теперь он целиком в ее власти.
Ева взяла его за руку, нащупала обручальное кольцо на его пальце.