Прошло и это
Шрифт:
Он был из поколения людей, которые никогда ничего не выбрасывают. И сперва даже расстроился, что так лихо выкинул ножки и спинку стула, хоть возвращайся. «Да ладно, – махнул потом рукой. – Никуда их уже не присобачишь. Все ж на старом клею».
Сиденье-донце – другое дело. Оно покачивалось на воде и потихоньку успокоило Ванятку. Вот он уже четыре дня живет без Надюрки. Раньше представить себе не мог. Как? Как?! А вот и так. Завтра принесут пенсию, они помянут Надюрку с почтальонкой, и он сунет ей руку под юбку. Под матрасом покойницы лежат денежки, настоящие. Они тогда на развале Союза хорошо хапнули. Холодильник полон. Ничего с ним, Ваняткой, не случится, потому что все страшное для него с концами спрятала Надюрка. Он инвалид, и еще позырит в щелочку жизни, еще посмеется над нею. Не плакать же. Вон донышко от стула осталось, лежит в ведре, а от Надюрки не осталось ничего: ни запаха, ни вкуса, ни голоса, ни шевеления. Ноль. Конечно, с этой стороны жизнь приличная сука. Но с другой… И Ваняточка плеснул себе в стаканчик так, как ему нравилось, – чтоб с натяжечкой.
– Ну, вот, – сказал он, – прошло и это.