Чтение онлайн

Наверное лицо мое от этого воспоминания стало белым: Яшин сосед кинулся на кухню, принес мне воды.

Почему-то невольно вспомнились в эту минуту наши первые дни в Израиле. Недоумение сына, ночевавшего в доме отдыха израильских летчиков. Летчикам убедительно врали, что русским все дается бесплатно... Затем изгнание женщины-волонтера, помогавшей нам в ульпане: "ВЫ НЕ С НАМИ, ВЫ С НИМИ..."

Черные не лютовали тогда против русских. Они протестовали против Голды, позже против Рабина. Ненависть ширится?

Регина закричала: -- У меня двое детей. Я увезла их от русского погрома... куда?! Нас восемь лет загоняют в петлю, а чего добились? Треть врачей в Израиле - русские. Теперь местечковые неучи... они не ведают, что творят! Теперь они бросят на нас разъяренную Африку... такая передача... это же искра в пороховой бочке... Яша! Что ты молчишь?!

– - Без паники, - тихо ответил Яша, присев на корточки у хрипящего приемника.
– - Что ты на меня уставилась, Рыжик?! Ненависть посеяли еще тогда, когда нам и американцам вручали ключи от льготных квартир. А черным-то - от ворот поворот... Тогда-то и начался "холодный погром". Обиды, неприязнь, клички "вус-вусники"... Будущим цезарям, видно, невдомек, что он может стать горячим, со сверканием ножей. Прольется кровь...

– - Плевать мне на всех цезарей!
– в голосе Регины появились яростные нотки. Надо спасать детей! Русский погром может начаться с часу на час, а он теоретизирует...

Я сидел, признаться, ни жив-ни мертв. Никогда не думал, что мои слова в "Маариве" в 1972 году, вынесенные газетой в заголовок, обретут вдруг столь горячее, как хлещущая из артерий кровь, наполнение:

"В России мы были евреями, в Израилем мы русские..."

Позвонил дверной звонок, ввалился Наум, раскаленный, как стальная болванка. Казалось, плесни водой -- зашипит. Отлепил от мокрого лба волосы, возгласил: -- Выключите шампунь!

Яша, прижимаясь ухом к приемнику, поднял руку.
– - Т-с-с! Русские дела...

Я вскочил с кресла, мы расцеловались с Наумом, и он присел на корточках рядом с Яшей, который уж вовсе сполз на пол, к хрипящему приемничку. Машинально выпил стакан холодного сока, поданного Региной. Затем плеснул в рот коньяку, не разобрав, что он королевский. И только после этого, придя в себя, Наум стал осмысливать хрипящий звук.

Он тут же полистал телефонную книгу и, набрав номер государственной радиостанции, начал что-то быстро говорить на иврите; бросил Яше по-русски:

– - Это у них китайский уклон: "Пусть расцветают все цветы..." Яша, поскольку ты у Гуров цветик - ты, бери трубку и жарь. До спора не унижайся. Тут словами не поможешь...

Яша взял трубку и, встав с корточек, отправился, вместе с телефоном на длинном шнуре, в соседнюю комнатку.

Сосед прислушался к голосу Яши и вдруг забубнил: -- Чо он несет-молотит? Доктор Гур -- уважаемый человек... "Израиль должен быть духовным центром мирового еврейства... Это -- единственный шанс Израиля выжить". Ха! Я человек рабочий, слесарь по металлу. Мне мировое еврейство до фени. Меня интересуют цены на курей и чтоб границы не у самого курятника, да еще буду я собачиться под ружьем кажный год или нет? А мировое еврейство... духовитый центр... это мне, извините, как рыбке зонтик.
– - И он двинулся к выходу, размахивая в раздражении огромными кулачищами.
– - У дверей оглянулся: -- Позовите меня, я доктору запоры поставлю, как на банковском сейфе. С музыкой. По-соседски, за полцены. Стальные запоры -- это дело при двоих детишках, а не, извините, это мировое... ХА-ХА!

Регина, все еще багровая от тревог, поставила на стол тарелку украинского борща с накрошенным зеленым луком, присела за стол, и мы заговорили о Канаде, о Полине. Подсел, наконец, Яша, еще не остывший после разговора по телефону. Губы поджаты. И тут снова звонок. Звонил Дов, из Бершевы, просил дать мне трубку.

– - Гриш-ш!
– - донесся его сипатый бас.
– - Я по дороге в Сдом к Вероничке заезжал. В офис. Ее партия у власти, ну, и она там в верхах плавает. Сказала, что сегодня в Сохнут звонили четверо, сообщили, что приехал Свирский Григорий писать об Израиле, и чтоб отговорили... Ну?! Чтоб ты их, сук, распотрошил аж до селезенки! Партийные унитазы. Привыкли шу-шу-шу по телефону, а ты уж висишь -- язык синий... Еще потолкуем, лады?!

Я положил трубку, сказал Гурам, о чем была речь, и тут Наум вдруг отложил ложку и сказал, вытирая губы тыльной стороной ладони:

– - Вы будете ржать, но я прикатил по той же причине. Гриша, ты у меня запланирован на завтра и на субботу, как договорились, а тут вызывает меня самый, самый и сообщает точь-в-точь, что информаторы Сохнута: "Приехал... отговорите..." Я так понимаю, ему звонил Могила, с которым они вместе загибались в Синае. Дружок! Теперь сам Шауль к Гурам ни-ни, только через дружков. Такова метода... Я так понимаю, Могила, как социалист, опасается, как бы ты не вышел за рамки социалистического реализма...

Регина расхохоталась -- закашлялась, спросила, что я собираюсь писать?.. О шпионах? Чего вдруг?! Наум сразу сообразил, о чем речь:

– - Григорий, давай потолкуем об этом серьезно. Алеф! Поедут ли после твоей книги в Израиль? И без того девять десятых эмигрантов из СССР мчит мимо нас, не оглядываясь. При нынешнем положении, нужно ли выносить сор из избы?

– - А-а, "сор из избы"?
– - язвительно заметил Яша.
– - Добавь еще, на чью мельницу льем воду? Будто в Москву вернулся... Там с начальством не поладил, тебе лепят "антисоветские настроения". А, Боже упаси, напечатался за границей -- все! Вражеская вылазка... И тут хочешь так же?! Я тебе, Наум, вот что скажу. Социалисты у власти были, считай, полвека. Еще до образования Израиля имели свою армию, свой Гистадрут. Ты разве не видишь -- социалисты успели связать себя, в головах многих, даже с самой идеей еврейской государственности. "Государство -- это я!" Ну, просто не евреи, а Людовики... Не так? Ругаешь Могилу - ругаешь Израиль. Да что Могилу, любого фиксю тронешь -ругаешь Израиль. А уж Голду покритиковал -- поднял руку на весь еврейский народ... Нема, дорогой, не на этом ли держится коррупция? Без ветра мы сгнием...

– Не-эт! Ты меня не так понял!
– - нервно вырвалось у Наума.
– - Ругайся, критикуй! Хоть криком кричи! Но - здесь! В самом Израиле!

Яша улыбнулся грустно.

– - Наум, ты что, в самом деле хочешь видеть Израиль зеркальным отражением Союза?!. Кого привлечет тоталитарный Израиль. Забыл, кто нас спасал? И тебя, возможно, более, чем других. Все радиостанции мира. Теперь ты спасен и ухожен, и не прочь метнуться... к кому?

– - Понимае-эшь, Яша, сионизм и так держится на кислородных подушках...

– - Может быть, хватит об "измах"!
– воскликнула Регина, напряженно внимавшая разговору.
– - Миллиард людей уже погиб из-за "измов"... Люди должны знать, что их ждет! "Кол Исраэль" искричалось до хрипу, какой тут рай. Для всех! И молодых, и старых! О Яше они обмолвились? Об Иосифе они обмолвились?.. Не врали бы так оголтело, было бы легче... Приедут те, кого не испугает правда... Другие тут нужны?!

Яша долго прислушивался к препирательствам жены и Наума, который по-прежнему опасался, следует ли потенциального иммигранта огорошивать всей правдой-маткой? Наконец, произнес своим мягким голосом, с едва сдерживаемым гневом: