Чтение онлайн

Доктор социологии покраснел до шеи.

– - Да вы же на меня пальцем показали -- не нужен там! Не зовете!.. Так что же!
– - воскликнул он фальцетом.
– - Вы не цивилизованный человек! Вы -сектант!.. Нет, вы-- селектант ! С е л е к т а н т!!!

Наум выбрел на улицу, недовольный и самим собой, и Шаулем, но, более всего, этим "капищем", которому до государства Израиль нет никакого дела...

"В чужом Риме им хамят, видите ли. Что мне, с "Хаясом" воевать? Если уж что-то менять, так в Израиле. Вот, где нужно менять и менять. Но скажи я им это, -- для них еще одна причина к нам не ехать..."

Лил холодный дождь. Ветер швырял прохожих с черными зонтиками, как мусор. Наум хотел поймать такси, чтобы успеть до самолета к Геуле и Сергею. Взглянул на часы. Бог мой! До самолета час десять!.. Наум бросился к телефону-автомату, выуживая из кармана бренчавшие там медные телефонные жетоны.

Геулин телефон, Наум помнил, в коридоре "коммуналки". Подошел к телефону какой-то мужчина, отправился за Гулей. Из трубки доносились нечеловеческий вой, итальянские ругательства, снова вой, точно кого-то убивали. Подошла Гуля. Перебив Наума, сказала своим гортанным голосом, в котором звучала истерика.

– - Ты слышишь крик! Это санитары тащат учителя, из угловой комнаты. Давида! Он сошел с ума! Пытался вскрыть себе вены!.. Передай Ицхаку Рабину, что он убийца! И все мы убийцы, если можем жить, слыша эти крики и ничего не предпринимая!..

В трубке снова послышалась чья-то брань, нечеловеческое "А-а-а!", и вдруг все стихло.

Гуля!
– - закричал Наум.
– - Гу-у-у-ленок!!

В трубке звучали гудки отбоя...

II. КАНАДСКИЙ ДИВЕРТИСМЕНТ

Я сразу узнал его голос. Хотя мешали какие-то шумы, высокий, а порой пронзительно-резкий чаячий голос Сергуни нельзя было спутать ни с чьим другим. К тому же в Израиле он, человек переимчивый, больше других грешил "суржиком". Иногда фраза из пяти слов несла на себе отпечаток всех пяти онтинентов. А уж боек, боек, -- особенно, когда неуверен в себе...

– - Привет, синьоры!
– - взрывалась трубка.
– - Мой "боинг" скрипел, но долетел. Все о'кэй и беседер!.. Да здесь я, в Торонто, Интернейшенел аэропорт!

Помню, я вздрогнул, когда раздался этот необычно поздний звонок. Только что завершилась наша эмиграционная эпопея, полтора года хлопот, мучений. Правительство Трюдо, разрешившее нашей семье жить в Канаде, вдруг отменило свое решение, грозно уведомило газеты, что Свирские будут депортированы из страны не позднее 19 апреля 1977 года. Затем снова позволило дышать канадским воздухом, прислав свои извинения... И опять звонок.

Я вздохнул облегченно, а Сергуне обрадовался. Понял, что римскому гетто пришел конец.

– - Геула где?.. Еще в Риме?!

Спустя полчаса он переступил наш порог, и моя жена, обняв его, заплакала беззвучно: у Сергея было лицо узника Освенцима. Ввалившиеся темные щеки. Остро торчат кости длинного, без мускулов, лица. Будто сквозь истончившуюся кожу воочию виден череп. Огромные глаза словно горели впереди лба. И казались безумными. Во всяком случае, это были глаза человека, доведенного до исступления. Бросив выгоревший пиджак и чемоданчик на стул, он сразу произнес:

– - Ребята, на вас вся надежда! Канадский консул в Риме рече: достанете гарант, въедете в Канаду! Не достанете гарантии, что не сядете на шею государства, -- кукуйте дальше. Ребята, больше нет сил куковать!..

Мы успокоили Сергея, сказали, что подпишем для него и для Гули все, что надо, и не надо. Жена ушла доревывать в спальню, да и я, признаться, не был молодцом. Сергей выпил залпом молока, не сказал -

вскрикнул:

– - Знаешь" сколько времени мы были в облаве?! Почти три года! С осени семьдесят четвертого до... сейчас июль, август? Как зачумленные жили.

Полина быстро выставила на стол все, что было в доме. Сергей съел кусочка два, не более. Приложил ладонь кживоту, сказал, морщась от боли: -Похоже, в гетто нажил себе язву...

Достал из кожаной московской папки, с которой не расставался, другую, картонную. Вынул оттуда газеты, журналы. Кинул на стол 'Тайм", "Шпигель", "Нью-Йорк Тайме", "Пари-матч", "Панораму"... На английском, немецком, французском, итальянском. Все за последние полгода: январь-апрель 1977.

– - Так мир услышал об израильском гетто в Риме. Читали?

– - Нет, Сергуня, -- виновато ответила Полина.
– - Эти полгода нам было не до того.

– - Знаю! Все про вас знаю! Газеты перепечатывали. Вы думаете, вам Россия ножку подставила? Попросила -- на недавних переговорах -- вышвырнуть вас из Канады? Почти уверен, это израильский консул избегался. Облава на всех нас. Вы что, не слыхали вещие слова Баяна: "Мы им создадим такую жизнь в Америках и Канадах, что..." Словом, на коленях приползете к Могиле... Ясно-нет?..
– - Лицо у Сергея окаменело.
– - Всех мобилизовал! "Знатока России" Шмуэля Митингера, его жену, биологичку... Никаких скандалов не боятся. Биолога К. представили в Европе к Нобелевской премии, а в это время шлепается запоздалое подметное письмо из Иерусалимского университета. Де ученый сей -- бездарь, и вообще не ученый. И смех, и грех!.. А скольким не до смеха?! Все правительственные консулаты пытаются превратить в заградотряды. Чтоб стреляли в спину.
– - Лицо у него дернулось, как от тика.

Захлебываясь словами, перебирая газеты и протягивая их нам, словно мы могли не поверить, он рассказывал то шепотом, то криком, к а к ж и л о г е т т о...

Но гетто не жило -- это было очевидно даже из его нервного, сбивчивого порой до сумбура, рассказа. Оно -- вымирало... Сперва умерли родители маляра, затем старик Шота, пробиравшийся с женой и двумя дочками к сыну, в Штаты. Получил он, наконец, визу и от радости опрокинулся на клеенчатый пол своей комнатки-чулана, забился в конвульсиях и затих. Затем простыла старушка Дора, она же Дарья. Светлая старушка, душевная, уж как ее ни отпаивали домашними настоями! Легла на свою раскладушку, прошептала: "Это мне от Господа муки... Я говорил дочке: "Иудеи народ библейский, мудрай. Антиллегенция. Не боись, доченя... Прости мя, Господи!"

И -- преставилась... Старые да больные люди таяли, "доходили", как на истребительных сибирских этапах, когда врача в арестантский "вагон-зак" не дозовешься.

Год-полтора прошли -- наступила очередь молодых. Особенно получивших травмы на стройках, где, естественно, "руссо" сами были во всем виноваты: нет права на работу -- не лезь!

Вот тогда-то и ударило Сергея, точно камнем по голове: их уничтожают. Всех подряд. Методично. ВЮгославии собрался Международный симпозиум Прав Человека, но кто пустит их в Югославию? Да и кто поверит, что в свободном Риме...